Сладость - Клэй Маклауд Чэпмен

Сладость

Клей Маклауд Чэпмен

Тает во рту. Это они всегда говорят, не так ли? А вот я, захлебываясь в потоках фруктозы, что хлещут меж щек, и не думал всплывать за глотком воздуха.

Не возьмусь сказать, что это за чертовщина такая была. Конфета ли вообще, ради всего святого. Была ли она ириской, или зефиром, или еще какой-то пористой сладостью, но в ту же секунду, как она коснулась моего языка и слюна пропитала ее, энзимы принялись за свое волшебство. Растворили ее столь же стремительно, как плоть в гребаной кислотной ванне. Ее сахар просочился в мою кровь — прямиком, по главной магистрали — и я просто… просто исчез. Стерт с лица земли, не успев даже сглотнуть. Я не пробовал ничего подобного за всю свою жизнь. Не знал, доведется ли еще.

И потому я должен был найти ее. Попробовать еще разок. Всего один разок.

Эту проклятую сладость.

Итак, в этом году Джаспер впервые спросил, может ли он пойти за сладостями без меня, и, признаю… ой. Как больно. До того, как он перерастет все это, оставался всего год. Стоило ему перейти в шестой класс — в седьмой, максимум — пришлось бы завязать. Никаких звонков в дверь с требованием конфет. Его приятели хотели обходить дома без всякого присмотра взрослых. Без меня. Без вот этого зануды.

Слушайте, я все понимаю. Хэллоуин без родителей. Настоящий обряд посвящения. Нужен же хотя бы один год, когда у тебя за спиной не дышит отец. Хочется быть свободным с друзьями. Бродить по улицам. Я и сам в их возрасте учинял маленькие хэллоуинские бесчинства. Обещаешь, что не замотаешь соседские дома туалетной бумагой?

Обещаю.

Никакого закидывания яйцами.

Даааааааа…

По крайней мере, Джаспер еще старался нарядиться. Его друзья вообще не надевали костюмов. Они просто размазывали по физиономиям бутафорскую кровь, становясь похожими на слюнявых лунатиков. Как будто этого достаточно для костюма. Приди они к моей двери — не получили бы ни сладинки.

Не то чтобы я точно знал, в костюм кого был наряжен Джаспер. Он назвал мне имя, но я тут же забыл. Пика-чу или Юги-йо-йо, вроде того. Сейчас уж не припомню. Он смахивал на талисман какой-то инопланетной баскетбольной команды — насколько я мог судить, прямо «Космический джем».

Только будь дома к девяти, ясно? Ни минутой позже.

Ладно.

И ничего не ешь, пока я не проверю!

Ладно, ладно…

Хорошо повеселись, приятель, — крикнул я ему вдогонку. Принеси чего-нибудь вкусненького!

Он ничего не ответил.

Наверное, трудно отпускать праздник. Это был последний Хэллоуин Джаспера. Последний победный марш по округе перед тем, как повесить старый мешок для конфет на гвоздь. Я искренне сочувствовал парнишке. Взрослеть бывает тяжело.

Это касалось нас обоих.

Мне казалось, что у нас с Джаспером заканчиваются общие ритуалы. Мы вырезали светильники Джека тем вечером, как всегда, оставив липкое месиво размазанным по столешнице. Нож так и остался на виду, его ручка вся липкая. На блюде лежали кубики нарезанной тыквенной кожуры, ожидая отправки в компост, одно лишь негативное пространство глаз и носа нашего светильника Джека, его зазубренный рот, все вырезанное и привлекающее плодовых мушек.

Ничего. Я приберусь позже…

Пришло время и папе немного поразвлечься в Хэллоуин. Возможно, с чуть большим уклоном в «колдовство», нежели в «угощение». У меня впереди целая ночь в одиночестве. Почему бы не попробовать что-нибудь новенькое, а? Я взял то блюдо, высыпал тыквенные куски и наполнил его до краев конфетами в маленьких форматах. Потом нашел карточку. Маркер. Жирными черными заглавными буквами я написал: ВОЗЬМИ ОДНУ.

Ага, конечно, как будто у какого-нибудь ребенка хватит силы воли утащить всего один батончик. Это был сезонный тест на честность. Испытание Хэллоуина: я оставил миску на крыльце, потушил все огни в доме, чтобы казалось, будто никого нет… и спрятался за кустами.

Да начнутся игры.

Я ждал — и ждал — пока первая группа детей не подошла, уставившись на миску, словно на какую-то древнюю ацтекскую реликвию, а они — кладоискатели, вынюхивающие ловушки. Если бы они последовали инструкции и взяли по одному батончику, остались бы в безопасности. Могли идти. Без вреда. Но если бы какой-нибудь панк решил, что может безнаказанно заграбастать пригоршню конфет —

БУУУУГИ-БУУУ!

— я выпрыгнул бы из-за куста и до смерти перепугал их. Наблюдал, как они все опорожнятся в свои костюмы. Видел, как они несутся по улице, ору своими маленькими головами.

Приходите в следующем году, детки!

Я здесь всю ночь, народ…

Но за кустом мне стало скучно. Стоять на корточках так долго — это ж просто убийство для моих коленей. Мое тело больше не было создано для таких засад. Плюс, на улице становилось холодно. В конце концов, я просто оставил миску на крыльце и зашел внутрь. «Надо бы прибраться на кухне», — подумал я, но вместо этого посмотрел немного фильм ужасов про