Темный феникс. Возрожденный - Фёдор Бойков

Передо мной стоял мальчик лет восьми, худой и бледный, словно сама тень смерти. За его спиной, опираясь на трость, дрожала такая же худая девочка, которой судя по виду не больше двенадцати. А вокруг нас раскинулась слабо освещённая каменная пещера — то что нужно для возрождения тёмного феникса.

— Мгмрх, — я попытался ответить, но горло сдавило спазмом боли. Его будто царапало изнутри.

— Сейчас! — мальчик бросился ко мне и приложил к моим губам бутылку с водой. — Попей. Должно помочь.

Я опустошил бутылку в несколько глотков, чуть не захлёбываясь. Боль в горле утихла, но я понял, почему мне было сложно говорить. Слова казались чужими, они кололись острыми звуками, раздирая голосовые связки.

— Благодарю, — сумел прохрипеть я, с силой вытолкнув из себя чужеродную речь.

— Костя, — снова прошептал Борис, а потом бросился меня обнимать. — Ты выжил! Выжил!

Худое тело мальчика содрогалось от сухих рыданий, а девочка в дверях закусила губу чуть ли не до крови. Разве не должны они понять, что я не их брат? Почему не видят разницы между этим Костей и мной?

Я машинально прижал к себе рыдающего мальчика и с удивлением посмотрел на свои пальцы. Тонкие, бледные, с отполированными ногтями и без единого шрама. Это точно я? Может, тьма решила подшутить надо мной и послала видение?

По спине скользнул холодок. Нет, тьма не стала бы так зло шутить надо мной, не после того как я потерял всех, кто был мне дорог. Я сглотнул ком в горле и помотал головой.

— Константин, прошу прощения за минуту слабости, — преувеличенно серьёзно сказал Борис, отстраняясь. — Знаю, ты не любишь проявление чувств и презираешь слабость… я обещаю сдерживаться в дальнейшем.

— Всё хорошо, — проговорил я, потихоньку привыкая к новому языку. — Я понимаю.

— Правда? — удивился Борис.

— Конечно, — я улыбнулся и тут же почувствовал, что улыбка чужда моему новому лицу. Мышцы свело от боли и тяжести, но я продолжал улыбаться.

— Ты пугаешь меня, — прошептал мальчик, сделав шаг назад и закрыв собой сестру. — Не помню ни единой твоей улыбки.

— Смерть меняет людей, — я сделал серьёзное лицо и нахмурился. — А я ведь действительно умер… только вот почему вернулся?

— Я же говорила, что предки не позволят нашему роду исчезнуть, — всхлипнула Вика, сжав пальцы на ручке трости. — Они услышали наш призыв. Тьма не оставила нас.

— Тьма? — я посмотрел на девочку и задумался. — Да, я видел её. Чувствовал её объятия и её дыхание на своём теле.

— В тебе пробудился родовой дар? — уточнил Борис. — Тот же, что был у отца?

— Сложно сказать, — я покачал головой и спустил ноги с холодного камня, на котором лежал. — Пока что я могу сказать только одно — я слишком слаб, чтобы разобраться в этом.

Я даже не покривил душой, признавшись в собственной слабости. Ощущения были непривычными и крайне неприятными. Будто я впервые пытался дышать, говорить, ходить.

Почему тьма вернула меня к жизни, да ещё и в чужом теле? И этот мир… он тоже был чужим. Будто кто-то спешно переправил меня по посмертному пути и затолкал в первое попавшееся место.

Ещё и детей мне подсунули. Что мне с ними делать? Почти все мои ученики приходили уже взрослыми состоявшимися людьми. Они владели магией, управляли своим телом и энергией вокруг себя.

Нет, бросать я их не стану — судя по всему им достался не самый лучший брат, раз от простой улыбки шарахаются. Но это всё мелочи. Нужно разобраться с тем, почему дети вообще остались одни.

Где их родители или опекуны? И что это за место такое, от которого веет силой? Подземелье или склеп?

Пошатываясь, я направился к выходу, подстраиваясь под рефлексы тела. Кем бы ни был этот Константин, физической подготовкой он явно не брезговал — под бледной кожей перекатывались развитые мышцы. Ещё бы привыкнуть к сместившемуся центру тяжести, чтобы не осторожничать при каждом шаге и не потерять равновесие.

Я почти добрался до проёма в стене, как вдруг на меня нахлынули воспоминания. Не мои, а того юноши, чьё тело я теперь занимал. Я покачнулся и привалился к стене пещеры, пережидая приступ дурноты.

Моё имя — Константин Валерьевич Шаховский, я наследник рода Шаховских, которых сослали в родовые земли под Тюменью. А всё потому, что их родовой дар был слишком сильным и пугал столичную знать. Нас отправили сюда под предлогом того, что наш дар является «тем самым оружием против порождений бездны, которое нужно империи в этот трудный час».

Ну да, ну да. Именно поэтому вдоль всего Тобольского тракта выстроили стену высотой пятьдесят метров и разделили на сектора по количеству ворот в аномальные очаги — сразу видно, что это от большой веры в то, что мы справимся. Да и контролировать эти ворота должны не гвардейцы императора, а аристократические рода, которым «повезло» иметь родовые земли рядом со стеной.

Мой неуместный сарказм проявился и в новом теле едкой ухмылкой, от которой Бориса перекосило.

— Давайте выбираться отсюда, — сказал я ему, отлипая от стены.

— Как скажешь, Константин, — чопорно ответил мальчик и поспешил за мной. — Виктория, тебе следует вернуться в постель.

Девочка кивнула и взяла поудобнее трость, её пальцы так сильно сжались, что суставы побелели. Шаг — пауза. Ещё шаг.

Мне стало тошно. Я не смогу спокойно идти, зная, что Виктория плетётся позади, едва шевеля ногами.

Я вдруг вспомнил юного Люциана, который точно так же превозмогал боль после первого ритуала. Тогда я поддержал его. Теперь же… Теперь во рту стоял горький привкус.

Я не успел никого спасти. Мои братья мертвы, а я застрял в теле какого-то юнца. Да к демонам всё! Я жив, и это главное, а со всем остальным разберусь.

Рыкнув, я подхватил девочку на руки, пошатнулся было, но тут же выровнялся. Злость придала мне сил, тело уже не посмело сопротивляться, так что мне осталось лишь вспомнить, куда двигаться.

— Борис, возьми трость и иди впереди, — процедил я.

Мальчик тут же послушно выполнил мою команду и побежал по лестнице. Когда я увидел ступени, уходящие далеко вверх, меня прошиб холодный пот. И вот по ним спускалась ослабленная девочка⁈

Как она себе шею не сломала? И всё это ради того, чтобы увидеть остывающее тело брата? Нет, с этим миром точно что-то не так.

Мы поднялись по тёмным ступеням из цельного камня и вышли в просторный холл. Помимо дверей в гостиную и столовую здесь возвышалась массивная лестница на второй этаж.