«Жигули» с привидением - Александр Николаевич Петрин

любопытством оглянулись на счетовода, ставшего человеком.

— Вы, Лутошкин, не смущайтесь! — продолжал Лихонос. — Дело прошлое. Так вот. Товарищ Лутошкин все осознал, исправился. И местком, идя навстречу его потребностям, выдал ему десять рублей для лечения… Что за смех, товарищи! Смешного здесь ничего нет! Каждый может заболеть!.. Считаю смех неуместным! Далее…

Еще один удар ожидал Лутошкина, когда он, шатаясь от всего пережитого, поднимался по лестнице к себе домой. Соседка Фоминишна, въедливая и любопытная старуха, остановила его на площадке:

— Вы, Саша, меня извините, но я должна с вами поговорить. Как старый человек, который вам в матери годится… Я давно вас знаю и хочу предостеречь. Хулиганство, знаете, к добру не приведет. Это я к тому, что вот приходил человек — из месткома, что ли, высокий такой, опрашивал всех жильцов в подъезде — не хулиганите ли вы, не оскорбляете ли кого… Мы, конечно, заступились за вас… но все-таки… На работе, знаете, начали что-то замечать… А они к вам хорошо относятся. Помощь всевозможную предоставляют…

На следующий день, когда начальник заготуправления облпотребсоюза просматривал утреннюю почту, к нему явился расстроенный Лихонос:

— Насчет Лутошкина Александра Семеновича…

— Ну, как он?

Лихонос трагически махнул рукой:

— Горбатого, видно, могила исправит! Представьте, сегодня ворвался в мой отдел, кричит, чуть не выражается! Все это в присутствии!.. Уж как мы с ним не старались: и побеседовали, и помощь дали, то, се… Нет, к таким субчикам надо применять меры принудительного порядка! Я вот тут набросал проект приказа насчет строгого выговора с предупреждением. Попробуем так… А не поможет — что ж, пусть пеняет на себя: хулиганам в нашем здоровом коллективе не место.

К ВОПРОСУ О СОБАКАХ

Обладая нервным, вспыльчивым характером и узнав из журнала, что собака в доме способствует смягчению нравов ее владельцев, я приобрел эрделя — пса вполне современной внешности: бородатого, как молодой физик, и обросшего жесткими нейлоновыми космами модного пергидролевого цвета.

Радостным весенним утром мы с эрделем вышли на прогулку, и на душе у нас было радостно.

Я шел, держась за конец поводка, и размышлял о том, что авторы статей правы: одно только созерцание такого доброго, доброжелательного существа благотворно воздействует на человеческий характер.

Мои размышления прервал мальчишка из соседнего подъезда. Увидев меня с собакой, он завопил:

— Дворнягу завел! Ги-ги-ги!

— Ошибаешься, мальчик, — благодушно сказал я. — Это — собака породы эрдель…

Но мальчишка продолжал кричать:

— Дворняга! Дворняга!

Сердобольная соседка Полина Петровна, сыпавшая пшено голубям, осмотрела моего эрделя и осуждающе сказала:

— Собаку завел, а кормить не кормишь: одни мослы!

— Кормлю по норме, по специальной диете! — горячо запротестовал я. — Собаку, если хотите знать, вредно перекармливать!

Тут подошел Васька по кличке На-Все-Руки, уже воткнувший среди двора, вопреки всем постановлениям, гараж для личной «Волги» и теперь, по слухам, намеревавшийся разводить личных коз. Окинув хозяйственным взглядом собаку, он покачал головой.

— Это сколько же такая скотинка может сожрать? Это ж целую свинью можно выкормить!

— Кому что! — сухо ответил я. — Кому свинью для желудка, кому — собаку для души…

Его землячка, переехавшая из деревни, чтобы целыми днями сидеть на лавочке, заявила:

— Новые баре объявились! С собачками прогуливаются…

— А вы заняты? — крикнул я. — Сидите тут, как… клуша.

Вмешался отставной комендант общежития Иван Кузьмич, с утра бродивший по двору:

— А позвольте узнать, — вкрадчиво спросил он, — от кого вы хотите отгородиться этой собакой? От общества? От людей?

— Не ваше дело! — заорал я.

Лицо Ивана Кузьмича просветлело:

— Ах, не мое? Значит, вы противопоставляете себя общественности?

Он удовлетворенно кивнул, привычным жестом пощупал в карманчике колпачок авторучки и целеустремленной походкой пошел домой.

Не успев остыть, я столкнулся со знакомым кандидатом каких-то наук Сенечкой.

— А вы не боитесь гельминтоза? — спросил он. — Ведь собака является разносчиком таких гельминтов, как аскариды, которые…

— Ты сам аскарид! — взревел я. — Хуже! Развелось вашего кандидатьего племени — ни пройти, ни проехать! Дармоеды проклятые!

Доконала меня супруга торгового зава Агнеса, которая вынесла напоказ свои золотые коронки, кольца и серьги, свой мохер, кримплен и жирного младенца Валерика.

— Безобразие! — возмутилась она, придав голосу истерические интонации, присущие, по ее мнению, всем утонченным аристократкам, чья нервная система расслаблена роскошью. — Странно, почему не запретят этих собак? Ведь тут дети! А у меня ребенок…

Я зарычал и укусил ее за коленку!

Поясняю: рычал я по-настоящему, но укусил пока лишь в воображении.

Однако следующего, кто сделает мне какое-нибудь замечание по поводу собаки, я разорву в клочья!

ПРИКЛЮЧЕНИЯ СУВЕНИРА

Из выступления начальника сувенирного цеха

— Итак, в закончившемся квартале наш цех перевыполнил план по производству сувенира «Макет доменной печи» на 112,3 процента. В новую модель внесены некоторые усовершенствования, в частности добавлен постамент сплошного литья, так как ранее имели место жалобы, будто мебель, особенно зарубежных марок, плохо приспособлена под сувенир, который около двадцати пяти кило. Теперь же сувенир можно ставить прямо на пол в виде самостоятельной художественной ценности!.. Но нельзя не сказать насчет снабжения нашего цеха металлосырьем, которого не хватает, что тормозит…

Из выступления директора Дворца культуры на вечере артиста Н.

— Разрешите, дорогой наш товарищ народный артист, в знак благодарности и признания преподнести вам этот сувенир!.. (Давай-давай! Заносите! Правым боком заносите! Осторожно, не оброни! Ты технику безопасности знаешь? Стоп! Становите!)… Итак, этот сувенир, наименование — «Макет доменной печи», изготовлен из высококачественных сортов чугуна, артикул, если вам интересно, 12 345… Пусть в вашей московской квартире он напоминает вам…

Из телефонного разговора артиста Н.

— Иван Кузьмич, голубчик, будь другом, выручи! Как говорится, по гроб жизни… Да сувенир этот проклятый! Ведь двадцать пять килограммов, с ума сойти! Вчера мой аккомпаниатор, человек молодой, спортсмен, из машины его выволакивал, так до сих пор руки дрожат, не знаю, как играть будет!.. Иван Кузьмич, друг, давай так договоримся: где ты меня просил дополнительно выступить? На рельсопрокатном заводе? Ладно! Выступлю! Без денег, на общественных началах выступлю, только ты эту домну у меня забери, договорились? Да присмотри там, на заводе, чтоб без сувениров обошлось: а то еще рельс подарят с именной гравировкой!

Из монолога супруги Ивана Кузьмича

— Эку махину несуразную в дом приволок, где только сыщет! Как сервант третий год прошу: ме-е-еста нету… Я собралась здесь цветок поставить, а он чертовину какую-то взгромоздил! Мало у нас в каждом углу насовано удочек, патронов, пружин да мазей вонючих… Ну, нет! Хватит! Чтоб к завтрему все — вон!

Рассказ звеньевого Саши

— Здорово нам эти штуковины помогли, утерли нос четвертому звену, будь здоров! А