Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

Это воспоминание заставило его покраснеть под стать миссис Симкин, и он опять отвернулся к океану. От борта «Нежной Элизы» снова отвалила шлюпка. Плыть до причала ей было недолго, а значит, момент расставания приближался.

Как истинный кавалер, он оставил под подушкой возлюбленной стихотворное послание, однако приготовил и речь, но, когда обернулся, чтобы произнести ее, вдовушка неожиданно шагнула вперед и взяла его за руки.

— Джек, — промолвила она, преподнеся тем самым еще один сюрприз, поскольку доселе называла его по имени только в постели. — Джек, я хочу, чтобы ты знал, что я до нашей встречи никогда… никогда не делала ничего из того, что у нас было с тобой…

«Сдается мне, — подумал Джек, — ты начиталась каких-нибудь чертовых слезливых романов». Впрочем, не желая портить минуту прощания, он даже собрался ответить ей чем-нибудь в том же сентиментальном роде, но она стремительно продолжила:

— Я никогда не испытывала таких чувств раньше. Вот почему мне необходимо сказать… сказать тебе…

— Лейтенант Абсолют! Сэр! Сэр!

Один из матросов окликал его с моря. Лодка уже подходила к причалу.

Вдовушка Симкин отступила назад, снова потупя взор. Но она оставила что-то в руках Джека и, не глядя на него, быстро проговорила:

— Прочти это, когда будешь в море. Спроси свое сердце. Может быть, то, что ты там найдешь, побудит тебя возвратиться.

Джек глянул на простой конверт и нащупал внутри листок бумаги.

«Как мило, — подумал он, — Она тоже написала мне что-то прощальное, хотя, подозреваю, не александрийским стихом».

— Я сохраню это, как сокровище, — объявил он.

— Нет, — сказала она, — ты…

— Лейтенант Абсолют!

За окликом последовал глухой удар: шлюпка стукнулась бортом о пристань, и рядом с прощавшейся парой упал тяжелый канат.

— Сэр, — пробасил вспрыгнувший на причал матрос, — капитан сказал мне, чтобы я тащил этого чертова — прошу прощения, мэм! — ирландца на судно, но где же нам его взять? Если мы еще хоть малость задержимся, то пропустим прилив и сегодня не отплывем. А если пришвартуемся снова, то останемся без команды, потому как ребята уже пропили свои подъемные ко всем собачьим чертям.

Была ли тому причиной грубая речь моряка или сказалась напряженность момента, но только вдовушка повернулась и быстрым шагом направилась к дощатому спуску на пристань.

— Спасибо, миссис Симкин, — крикнул Джек ей вослед. — Спасибо за… доброту и за понимание.

Отклика не последовало: черная, чуть пригнувшаяся фигура удалялась, преодолевая напор дувшего с суши холодного ветра.

«Ветра, который понесет меня в Англию», — подумал с неожиданным воодушевлением Джек.

Все закончилось не так уж плохо. Прощание с налетом печали, но без всяких истерик, да еще и письмо, которое по пути к родным берегам послужит дополнением к приятным воспоминаниям. Конечно, ему будет недоставать пылкости вдовушки, но…

Один матрос помог ему спуститься в шлюпку, другой оттолкнул лодку от причала, взялся за весло, и скоро они уже вовсю гребли к «Нежной Элизе». Которой предстояло стать домом Джека на ближайшие недели, а может быть, даже и месяцы путешествия по волнам.

При хорошем попутном ветре и умелом кормчем корабль способен пересечь Атлантику за пять недель. Но если не повезет ни с тем ни с другим, то… он слышал о плаваниях, которые длились до полугода. Малоприятная перспектива столь затяжного болтания в море усугубила горечь разлуки, и взгляд Джека опять отыскал быстро взбиравшуюся вверх по склону фигуру. Он не прижал прощальное послание вдовы Симкин к сердцу — моряки ведь известные болтуны, а кавалер обязан беречь репутацию дамы, — но мысленно послал ей привет, искренне опечаленный тем, что она вот-вот исчезнет из виду.

Неожиданно уже почти достигшая верхней точки подъема миссис Симкин остановилась и прижалась к поручням ограждения. Спустя мгновение к шуму волн и разносившемуся над водой немолчному гомону чаек добавились летящие с берега людские крики. На гребень холма со стороны города выскочил человек — но кричал точно не он. Ему было не до того, поскольку он явно удирал со всех ног.

Поначалу Джек даже не сообразил, что с ним не так: ведь погоня за кем-нибудь по эту сторону океана была делом более чем обычным. Надо думать, рассерженные горожане опять ловят неудачливого воришку или кого-то еще в этом роде. Но вот странность, именно резкое движение вдовы Симкин, вдруг повернувшейся к пробегавшему мимо мужчине спиной, побудило Джека увидеть то, чего он пока что не брал в разумение.

Беглец был совершенно голым.

Что-то случилось с ветром. Еще недавно дувший шлюпке в корму, он вдруг ударил с правого борта, отчего крики сделались почти неразличимыми. Вроде бы люди, выбежавшие на гребень холма следом за голым малым, орали: «Держи его!», но кого — то ли «мечтателя», то ли «подателя»? — разобрать было нельзя. «Держи приятеля!» — вдруг послышалось Джеку, но это казалось совсем уже вздором, а боковой ветер крепчал.

Матросы, уставясь на берег, перестали грести, но теперь заорали на корабле, побуждая их пошевеливаться, а не филонить. Даже Джек, не будучи мореходом, смекнул, что перемена ветра может задержать судно в бухте, а моряки снова взялись за весла.

Тем временем обнаженный мужчина, опережавший своих преследователей ярдов на пятьдесят, выскочил на причал. Даже с расстояния в добрых две сотни ярдов Джек видел, что это человек высокого роста, с мощной мускулатурой и развевающимися огненно-рыжими волосами. У самой воды беглец резко остановился, к чему Джек отнесся с пониманием — для купания денек был явно холодноват. Однако, как оказалось, рассудил он неправильно.

Голый верзила огляделся, приметил у пристани еще один ялик и, неожиданно подхватив с пирса какой-то бочонок, с силой швырнул его в маленькую скорлупку, которая, накренившись, зачерпнула воды и почти мгновенно пошла на дно. Потом, задержавшись лишь для того, чтобы вконец взбесить находившихся уже ярдах в десяти от него разъяренных преследователей оскорбительным жестом, он бросился в Атлантический океан.

Это зрелище настолько потрясло матросов, что они, несмотря на крики и брань, летящие с «Нежной Элизы», снова перестали грести. Тем паче что их неожиданно поддержал Джек.

— Ну-ка замрите, — скомандовал он, и матросы повиновались, благо он был в мундире королевского офицера. — Бог свидетель, — пробормотал Джек, слегка приподнимаясь на своей скамье, — по-моему, этот малый загребает прямиком к нам.

Так оно и было. Рыжий беглец, рассекая воду на манер спаниеля, пущенного за подстреленной уткой, приближался к ним, в то время как погоня рассеялась по причалу, пытаясь найти хоть какую-нибудь лодчонку. Преследователи по-прежнему что-то кричали, но ветер сносил их вопли.