Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

— Сколько? — Инсар не был удивлён или напуган. Инсар ждал предложения всей жизни, и теперь был уверен — это оно. Попасть к Лидеру Илейских Территорий — его давняя цель, к которой он всё никак не мог подступиться с правильной стороны.

— Миллион статусных единиц, — тихо, словно боясь спугнуть птицу на ветке, проурчал Артук Шарам, — оплата по результату, как всегда. Заказчик — персона богатая и авторитетная, так что не суетись, всё по чести. Хотя признаюсь, у меня бы очко сжалось в ноль, узнай я кого надо убрать. А ты ничего, бодрячком!

Инсар кивнул, встал со стула и больше не проронил и слова. Он принял очередной заказ. И снова без лишних вопросов и уточнений. Есть задача, которая требует решения. И в столице только Инсар мог с нею справиться. Несколько громких убийств наделали шороху в Трезубце, где, как считается, у всех есть миниботы и куда без них не пускают. Но «смотрители» убийцу не зафиксировали. Красный маячок не загорелся. У Инсара был секрет, он умел обходить системы безопасности, став самым востребованным и скрытным наёмником в Котловане.

Дневник Килоди:

«Уровень очков кармы был запредельным. Это произошло после стандартного укола с механическими паразитами в первый день моего пребывания в Трезубце. Любой положительный поступок прибавлял очки. Злодеяния оставались незамеченными. Поражённый я долго не мог понять, в чём дело. Подобных прецедентов никогда не случалось. Спустя ночь, когда «чернила» в очередной раз нашёптывали мне во сне, всё встало на свои места. Непостижимым образом, как и всё их гадкое существование, НЕЧТО блокировало механизмы, ответственные за доклад о проступках. Каждое зверство, учинённое мной, оставалось безнаказанным. Жестокое преднамеренное убийство каралось ссылкой на дно Шрама Земли. В противном случае, я бы мог оказаться на той стороне жизни две дюжины раз, если не больше. «Чернилам» выгодна моя душа и, конечно, они желают освободиться или покорить меня, согнуть, переманить на свою слизкую, смердящую сторону. Я убиваю по их просьбе. Они умоляют меня, причиняя нечеловеческие боли. Кошмары ночи, с которыми я просыпаюсь, завтракаю и трахаюсь, когда надоедает быть одному. Как же! Одному! ОНО всегда наблюдает, укрывшись в тенях, углах и закоулках пространства. Они то и дело твердят про Хсара. Про того самого, о котором пишут в детских учебниках в разделе мифология древнего мира. Я прочитал не одну книгу об истории, о преданиях и легендах. Штудировал даже сказки. Но ничего не нашёл. Даже ниточки, за которую можно было бы зацепиться. Порой мне кажется, что я спятил и мне нужна медицинская помощь. Я ведаю, что творю, но совершенно этого не желаю. Лишь муки, страшные и безумные подвигают меня на ужасы, которые я свершаю, находясь, определённо, в своеобразном гипнотическом дурмане».

Инсар остановился, убрал руки от клавиатуры, перегнулся через перилу, чтобы посмотреть вниз. Потасовка. Бордель «Сошуаль», где отдыхали самые обеспеченные «котлованцы», а иногда и заезжие гости, славился своим сервисом и смородиновой водкой. Потасовка не утихала. Мужчины ругались, выясняли отношение. Причём двое на одного. Его здесь узнают и с некоторых пор уважают, однако установить свои порядки Килоди пока не успел. И не собирался, пока не разглядел двух здоровенных лбов, которые измывались над карликом в рваном балахоне. Инсар выключил визуальную клавиатуру, сложил электронный дневник как тонкую книжку и убрал во внутренний карман ветровки. Ссора переросла в драку. Двое избивали беднягу, который рухнул на пол борделя. Вокруг столпились зеваки. Они с яростью выкрикивали проклятия в адрес карлика и делали ставки. Инсар спустился вниз по лестнице, схватил одного из экзекуторов за шкирку и швырнул в сторону выхода. Посетители застыли в оцепенении. Второй обернулся и получил сокрушительный удар в челюсть, после которого точно потребуется операция по замене имплантов. Килоди вцепился в избитую жертву и тряхнул её, подняв на ноги. Низкое с горбинкой существо напоминало сбежавшего из цирка уродца. У него была маленькая лысая башка с вмятинами на черепе, кожа зелёно-коричневая, как у некоторых рептилий. Прикус неправильный, морда как у столетней прыщавой старухи, высокий лоб и кривой, тонкий нос. Гибриод, которого чёрт знает каким ветром занесло в Котлован. Инсар брезгливо отстранился, бросил извиняющийся взгляд на толпу и пулей вылетел из «Сошуаля».

— Мы узнали тебя! — заревел здоровяк, которого Инсар бросил в проход. — Ты — псина жирного Артука! Сучий сын!

Инсар насчитал четырёх крепких мужчин, которые собрались у входа в бордель и с нетерпением ждали, когда их новая потенциальная жертва покинет салон. В руках — дубины и цепи. Один размахивал самодельной булавой. Стемнело.

— Вряд ли ты знаешь, кто я, иначе бы вас здесь уже не было, — своим скрипучим и обыкновенно спокойным голосом проговорил Килоди. Ещё смерти, которых он не хотел. Или удастся обойтись переломами да контузией? Вот было бы здорово. И тут же Инсар ощутил знакомые копья в своём животе. Голова мигом потяжелела, собиралась отвалиться, отколоться от свинцового тела. Подступила тошнота, ноги подкосились. «Чернила» передавали свой язвительный привет. Им нужна жертва. Сильная духом или совершенно бесполезная — неважно! Главное — утолить прихоть и голод, терзающий монстров. Инсар присел на колено, закашлялся и схватился за живот.

— Это ж надо! — взревел всё тот же здоровяк, — ещё не начали, а он уже съёжился, как насекомое! Добьём гниду!

Град ударов отдавался чуждым эхом, приветом издалека. Норовил сойти за вспышку фейерверка, который устроили на другой стороне города, так безобидны и безболезненны были увечья, причинённые Инсару квартетом разъярённых боровов. Когда-то давно они спустились в Котлован за лучшей жизнью без контроля и назойливого всепрощенья. Каждое воскресенье устраивали кулачные бои, разбивали друг другу морды и были счастливы. «Хочешь жить?», — прошипело НЕЧТО, перебивая молотящие носки сапогов. «Дай нам помочь тебе, прими наш дар», — снова шипели ОНИ, древние и непостижимые «чернила», разлитые в его душе. «Накажи их за неуважение. Ты лучше них. Ты лучше всех!», — твердил единый тихий хор неосязаемых существ. Килоди впервые слышал их, будучи в сознании. Его лицо превратилось в красную лепешку, рука была сломана в двух местах, а на спине и боках не было живого места. Ещё чуть-чуть и они его прикончат. Нет! Ему будет нестерпимо больно, но умереть он не сможет. Не так просто. Начал бы он свой путь, не укажи ему провидение дорогу, по которой он идёт, не спотыкаясь, как марафонец или последний упрямец? «Хорошо», — ответил Инсар теням и погрузился в состояние близкое к анабиозу или пребыванию под капельницей. Тело и разум погрузились в водяную массу, померещилось волосатое тело Артука и многоголовый монстр в теле сексапильной красотки с коктейлем.

Буянившие здоровяки оттащили измочаленное тело в закуток тесных улочек Котлована, бросили в кучу с отходами и решили выждать, как быстро набегут крысы.

— Ставлю пять статов, что его обглодают до восхода солнца, — предложил инициатор избиения, грубый и сильный дантист. Его приятель, которому Килоди сломал челюсть, что-то вяло промычал, будто согласился. «Чернила» снова ожили, засновали по каменным стенам хибарок, облизывали стояки, по которым текла мутная вода, мусорные баки и мостовую. Компания мужчин заметила театр теней, кто-то скривился, другие насупились, опустив брови.

— Гадство какое-то! — пробасил боров, у которого ноги были короче, чем у других, оттого он казался лилипутом с огромным телом.

«Чернила» увеличивались в размерах, перетекали друг в друга, меняли форму, отражались в свете слабо-светящих неоновых вывесок заведений, предлагавших быстрый и качественный ремонт одежды.

— Пошли отсюда! — предложил четвёртый, самый хилый и незаинтересованный участник избиения.

Инсар встал на ноги. Раны затянулись, рука срослась. Он стряхнул с плеч разорванную ветровку и со стеклянными, ничего не выражавшими глазами бросился на своих обидчиков. «Чернила» превратились в едкий густой дым и с тихим шипением последовали за ним.

Инсар испытывал нечто невероятное. Экстаз! Лучше, чем все наркотики, вместе взятые или ласки молоденькой проститутки. Его разум был очищен, а за спиной выросли каменные клешни, готовые разрушить всё на свете. Силы переполняли нутро, мышцы напряглись до предела, а руки превратились в наковальни, которыми в пору гнуть стальные прутья. Эйфория полёта и невероятная, сказочная мощь — это преданное, которое Килоди получил, обвенчавшись с тьмой.

Первому борову, самому большому и крикливому, Инсар вырвал кадык голыми руками, затем пробил его грудную клетку и кинулся ко второму со сломанной челюстью. «Чернила» бесновались. Их жуткие мрачные щупальца впивались в убиенные тела, пролезали в нанесённые раны, из которых хлестала кровь, проскальзывали через открытые рты, ноздри, уши. Пробравшись внутрь, они высасывали душу и волю, остатки жизненной, мятежной силы, которые должны были отправиться в чертоги праведного благословения. Сломанная челюсть дополнилась оторванной головой. Двое других уносили ноги. Облако теней настигло их, указывая Килоди дорогу. Лабиринт Котлована предлагал множество ветвистых путей к отступлению. Но НЕЧТО знало наперёд шаг своей жертвы. Килоди зацепил коротконого и со всего маху размозжил его о бетонную стену одной из старейших построек Котлована. «Чернила» нашли последнего. С каждым убийством Инсар становился сильнее, неуязвимее, но главное — ближе к НИМ, тем, которые хотят для него идеального мира. Воля павших оказалась высока, лишь душа их была далека от идеалов чистоты и нравственности. Именно о таком «чистом продукте» давно мечтало засевшее в нём существо — многоликое создание темнейшей ночи.