Шёпот Зуверфов (СИ) - Рем Манулов

— Зачем вы пришли? — прервал треск сгоравших поленьев Фрай.

— Убить вас, — едва слышно ответили из темноты.

— Вы убийца? — снова спросил Фрай.

— Да.

— И вы убьёте меня?

— Нет, — также мирно звучал чей-то немного скрипучий голос.

— Тогда зачем же вы пришли? — повторил вопрос Фрай. — Впрочем, я не удивлён, хотя мог бы. Немало развелось на земле желающих отправить меня в долгосрочный отпуск.

— Вашей дочери понравились пирожные?

— Ах, это вы, помощник пекаря. Неужели ваш космическо-кармический балл всего лишь подделка? Честно говоря, я слышал, что научились подделывать показания миниботов, но, по правде говоря, ваши анализы были настолько прозрачными, что и повода усомниться в чистоте у меня не возникло.

— Помогите мне, — проскрипел Инсар и шагнул из темноты в своём дорогом костюме, который так и хотел освободиться, бросить своего хозяина и оказаться где-нибудь на полу или вешалке гардероба.

— Чем? — спросил Самюэль Фрай и допил виски.

— Мы с вами виделись однажды. Давно, в северной провинции Камштыл. Помните, лет десять назад? Тогда вы и ваш друг заблудились в ледяном лабиринте. Парень, который показал вам дорогу — это я. Отплатите мне услугой.

— Ах да, да! — вспомнил Фрай. — Жуткое местечко, если честно. Эти лабиринты снились ещё неделю, не меньше! Но мне казалось, что я ответил благодарностью в тот раз.

— Безусловно! Ваши статы позволили мне выбраться из промёрзлой пустыни и начать новую жизнь. Так что у нас с вами есть нечто общее. Но на сей раз всё намного серьёзней. Доктор Фрай, мой недуг, а я определённо болен, требует бо?льшего, чем короткий осмотр и пятнадцать минут в биокамере общего режима. Болезнь, которую я подхватил, слоняясь по земле, убеждён, вызовет у вас живой интерес, как у исследователя и мыслителя. Поверьте мне, я, в самом деле, обязан покончить с вами, без шуток. Но истинная причина моего визита разнится с желанием тех, кто намеревается от вас избавиться. Потому мы ещё общаемся.

— Что ж, — вздохнул Фрай и вытер пот со лба, — тогда нам следует поговорить, не так ли?

Инсар кивнул.

— Задуйте свечи, а я потушу огонь. Тени на шторах могут выдать нашу тайну тем, кто ещё смотрит выше своего прожорливого рта. Древние стены слышали немало откровений, для них это почти что обряд, — пытался не замолкать Фрай, управляясь с огнём в камине.

Инсар разобрался с каждой свечкой и присел напротив Фрая.

— Всё началось восемь лет назад. Хотя, быть может, предопределилось и раньше, со дня, когда мой родной дом стёрли в пыль. Но я не стану утруждать вас свободными аллюзиями, теориями и предположениями. В тот день я думал, что умру от жажды. Пустыня Амоами не самое дружелюбное место. Песчаная буря налетела раньше обычного, я не успел найти укрытия и потерял сознание. Сгнил бы на солнце, если бы не появилась странная тень, выросшая из песка. Продрав веки, я увидел металлический каркас, торчавший из бархана. Его основание уходило вниз, на неведомую глубину. Я прижался к железной стене и отпрянул — металл был холодным и влажным. Сил идти не осталось, а дожидаться новой песчаной бури на открытой местности — верная смерть. Я уснул в тени, вжавшись в металлическую штуковину. И мне до сих пор кажется, что очнулся я не на земле или не в нашем мире и времени. Когда я открыл глаза, меня обступила тьма. Чернота, вода и очищенный воздух. Одним словом, я попал внутрь чего-то огромного и абсолютно мне незнакомого. Напившись вдоволь такой же чистой, как воздух, воды, я решился сделать шаг и пошёл вперёд.

— Вы не видели Фрая? Нет? И не знаете, где он может быть? Тоже нет? Гадство! — очередной гость званого ужина пожимал плечами и предлагал спросить у кого-нибудь другого. Одни не хотели вникать, другие брезговали даже минутной близостью с таким собеседником. Илейцы относились к сономитам косвенно и многими не считались за людей. Но с ними, в отличие от гибриоидов, хотя бы заводили разговор. К тому же, молодой, высокий и смазливый сономит был наполовину илейцем, и без труда мог обаять и очаровать.

— Вам не кажется, что вы всех достали своей назойливостью? — обратился к Атласу высокий достопочтенный мужчина преклонных лет. — Сколько можно дёргать отдыхающих, задавая один и тот же вопрос? Доколе постыдные, наглые сономиты будут вести себя как свиньи и не отдавать никакого уважения хозяину, который их любезно пригласил?

— Кстати о хозяине! Только он мне и нужен, — не отвечая на придирки, сказал Атлас. Он и основная масса гостей разместились в огромном зале Замка Трезубец. Тысячелетия назад его воздвигли наспех из необтёсанных валунов, что добывали на дне Шрама Земли, и множество раз, впоследствии, реставрировали, приведя в роскошное состояние.

На споривших мужчин обратили внимание. Атласу это не нравилось. Изначально весь этот замысел казался ему глупостью. Календара Блоус смогла договориться о пропуске на ужин для одного церковника. Им стал Рензо, искренне раздосадованный подобным решением. Полчаса назад, решив пропустить официальную часть, где все друг друга поздравляли и были не слишком пьяные, Рензо явился в Элитный уровень. Здесь проживали самые «чистые» люди илейских земель. Каждый из них имел уровень кармы, превышавший минимальный порог в 75 баллов.

— Не хочу злиться, ибо ваше сморщенное лицо не кажется мне слишком важным, но заткнуться вам пора, молодой недочеловек! — не успокаивался старик.

— Дядя, ну захлопните вы уже свой беззубый рот! Вам-то уже терять нечего, а другим праздник испортите! — начинал понемногу заводиться Рензо. Его вспыльчивый нрав обычно мешал всегда и во всём, но с годами Атлас приноровился себя сдерживать.

— Нахальство! — возмутился Председатель Конфорнума Виктор Соломон, затеявший ссору.

— Остыньте!

Рензо ухватил Соломона за грудки и усадил на свободный стул.

— Гляньте! Приспешник Асмиллы распускает руки! — кто-то выкрикнул из толпы. Ещё чуть-чуть и обстановка могла забурлить, как кипяток в кастрюле. Но нежная ладонь коснулась плеча Атласа и увела за собой. Её лицо украсила загадочная улыбка:

— Я знаю, где Фрай. Не шумите, — прозвучали долгожданные слова.

— Вы меня спасли, — фирменно осклабившись, произнёс Атлас.

— Знаю. Угостите меня пивом. Обожаю пиво. Сама не своя, когда встречаю редкий аромат или неповторимый цветочный вкус. Сегодня подают именно такой образец, терпкий и в то же время сладкий, — девушка с короткой стрижкой и обольстительными глазами перешла со своим пятнадцатым за вечер знакомым в менее помпезное, уютное помещение, за стойку бара.

— Вы не похожи на местных дам с пёстрыми нарядами и ожерельями в полшеи, — подметил Атлас.

— Из Штарбайна, если точнее. Джулия Фокстрот, — она протянула руку для рукопожатия. Рензо взял её ладонь и нежно поцеловал.

— Изысканно и слюняво. Даже не знаю, это соблазнительно или гадко, — прищурилась Джулия, раззадоривая смуглого красавца.

— Вы сказали, что знаете, где Лидер. Не подскажите ли? — кротко осведомился Рензо ещё раз, не найдя других тем для разговора. Девушка ему нравилась. Сильная, но хрупкая, желанная и в тоже время по-детски живая — она была соткана из противоречий. Рензо попытался припомнить кого-либо, кто произвёл бы на него столь же ошеломляющее впечатление за какие-то пару минут общения. И ему не удалось.

— Овальный и продолговатый, как кишка, тоннель петлял, убегая неизвестно куда. Отовсюду из мелких щёлок, зазоров проникал свет. Тусклый, оставленный, словно, специально для меня, но так, чтобы я не заблудился, но и не смог разобрать обстановку подробно, во всех деталях, — продолжал свой рассказ Инсар Килоди. Фрай пребывал в задумчивости и с участием кивал.

— Сначала вода не иссякала. По чёрным, гофрированным стенам стекали чёрные ручейки. Иногда поверхность становилась шершавой, потом гладкой, полированной. Затем снова ребристой. Я всю дорогу опирался на стену, касаясь её правой рукой. С тех пор случается, что она краснеет, ноет от дикой боли и отказывается мне подчиняться. Но это лишь последствия. Наконец я вышел на сушу. Под ногами твердь, но мне всё равно мерещилось, будто я стою на чём-то живом и дышащем. Коридор закончился завалом из непонятного барахла, облитого слизью. Я ткнул ботинком кучу, и она тут же развалилась, а из мусора бросились врассыпную потревоженные чёрные твари — насекомые, которых я никогда раньше не видел и о существовании которых не подозревал.

— Опишите их, — вклинился в монолог Фрай, взял со стола блокнот и приготовился писать. Инсар не возражал.

— У них нет лап или чешуи. Будто часть какого-то организма. Их плоть переливалась бордово-алым, они издавали звук — что-то среднее между хрюканьем и треском цикад. Продолговатые тельца. Форма неясная, меняющаяся. Не змеи, но чем-то похожи. Когда каждый из этих паразитов добрался до стены, она как будто их засосала. Среди груды оставленного мусора я нашёл это, — Инсар вынул из внутреннего кармана металлическую пластину ромбовидной формы. На ней остались обрывки каких-то символов. В целом краска облупилась, а гравировка стёрлась.