Грезы наяву - Барбара Картленд

Мелита перевела дыхание.

— Пожалуйста, тетя Кэтрин… — умоляюще сказала она, — я не хочу… перечить вам… но мне бы не хотелось ехать туда.

— Почему, могу я спросить? — сухо осведомилась леди Кэтрин.

— Мне никогда не приходилось иметь дело с детьми, и, если уж мне придется стать гувернанткой или няней, я бы предпочла двух- или трехлетних.

— Я так и знала, что ты окажешься так же глупа и упряма, как твоя мать, сбежавшая из дома всем на смех, — рассердилась леди Кэтрин. — Неужели до тебя не доходит, что я не могу позволить племяннице своего мужа занять место служанки? — По ее голосу не было заметно, чтобы она гордилась таким родством. — Тебе никто не предлагает место гувернантки или няни. Ты будешь находиться при этой девчонке в качестве старшей подруги благодаря своим семейным связям. Это для тебя прекрасная возможность устроиться в жизни, и, если ты ее не используешь, другого такого случая может не представиться.

Мелита хотела сказать, что она не желает использовать что-нибудь или кого-нибудь, но не успела.

— Пожалуйста, не спорь, Мелита. Твои родители умерли. Твой дядя Роберт теперь твой официальный опекун, и ты должна ему повиноваться. Он предоставил мне устройство твоей судьбы, и ты сделаешь так, как я скажу. — Леди Кэтрин взяла свои черные перчатки с кресла, где она положила их, войдя в комнату, и начала их натягивать. — Я возвращаюсь в Лондон, и, хотя мне это крайне неудобно, послезавтра придется прислать за тобой экипаж. Таким образом, у тебя будет достаточно времени, чтобы собраться и уложить вещи.

Осмотрев еще раз племянницу с головы до ног, леди Кэтрин с недовольным выражением добавила:

— Если у тебя нет ничего лучшего, чем это платье, мне придется найти для тебя какие-то приличные туалеты, прежде чем ты отправишься в Сэрл-Парк. — Она застегнула последнюю жемчужную пуговку на замшевых перчатках. — Одну ночь ты переночуешь у меня в Лондоне, и я попрошу маркизу прислать за тобой экипажна следующий день. Я уже рассказала ей о тебе и надеюсь по возвращении домой найти от нее письмо с выражением согласия на твой приезд.

Леди Кэтрин застегнула другую перчатку и спросила строго:

— Ты все поняла?

— Да… тетя Кэтрин.

— В отношении этого дома ты можешь делать все, что тебе угодно. Лично я оставила бы его на произвол судьбы. Не думаю, что здесь нашлось бы что-то, чем можно дорожить.

Леди Кэтрин подошла к двери и подождала, пока Мелита распахнет ее перед ней.

Она вышла в маленькую переднюю, окинула ее пренебрежительным взглядом и поспешила к дверям, как будто стремясь как можно скорее отряхнуть прах этого скромного жилища со своих ног. У подъезда ее ожидал элегантный экипаж, запряженный парой породистых лошадей.

Леди Кэтрин обернулась:

— До свидания, Мелита. Исполни мои распоряжения в точности и, когда за тобой приедут в четверг, не заставляй лошадей ждать.

— Конечно, тетя Кэтрин.

Лакей в шляпе с кокардой открыл дверцу экипажа и помог хозяйке подняться на ступеньку.

Когда леди Кэтрин уселась, он подложил ей за спину атласную подушку и прикрыл колени легким пледом.

Дверца захлопнулась, лакей вскочил на козлы, кучер, взмахнув длинным кнутом, тронул лошадей, и карета отъехала от скромного дома Мелиты.

Леди Кэтрин не высунулась из окошка, чтобы помахать племяннице на прощание, да Мелита этого и не ожидала.

Она постояла, ожидая, пока экипаж не скрылся среди кустов и деревьев подъездной аллеи, а потом, вместо того чтобы вернуться в дом, побежала в направлении конюшни, низкого длинного строения, находящегося куда в лучшем состоянии, чем дом.

Мощеный двор был тщательно выметен и полит водой, а сами стойла выкрашены явно неумелой рукой в желтый цвет.

Подбегая к конюшне, Мелита услышала негромкое ржание и стук копыт. Она распахнула дверь и поспешила внутрь. Ее любимый конь уткнулся головой ей в плечо, и девушка обвила руками его шею.

— О Эрос… Эрос! — проговорила она дрогнувшим голосом. — Я должна… уехать. Что я буду делать без тебя?

Слезы ручьем струились по ее лицу.

Сзади нее раздались чьи-то шаги, но она не обернулась.

Мелита знала, что это был только старый Джонсон, ухаживавший за лошадьми у ее отца и бывший у них всегда на положении члена семьи.

Он подошел и остановился рядом с ней.

— Что вам сказала ее светлость, мисс Мелита?

— А что можно было ожидать? — с горечью ответила девушка. — Мне скоро придется уехать отсюда.

— Я этого и опасался, мисс, — признался старый слуга.

— Я знаю, — всхлипнула Мелита. — Тетя устроила все еще до приезда сюда. Джонсон, что же мне делать?

— Да ничего не поделаешь, мисс Мелита, пока вам не стукнет двадцать один.

— Еще целых три года, — прошептала Мелита. — Три года… без Эроса.

— Быть может, все еще будет не так плохо, как вам кажется, — попытался утешить ее добрый Джонсон. — А за своего любимца не беспокойтесь, я за ним присмотрю.

Мелита подняла мокрое от слез лицо и с надеждой взглянула на Джонсона:

— Неужели? Это… правда?

— Конечно, мисс, если вы только этого пожелаете. Все дело в деньгах.

— Если бы вы с миссис Джонсон остались здесь, вам бы хватило ста фунтов в год?

Джонсон подумал немного. Он был человек медлительный и в поступках, и в мыслях.

— Сто фунтов в год — это будет примерно два фунта в неделю, мисс Мелита. Да еще овощи с собственного огорода, да цыплята, да кролики. Пожалуй, мисс, мы этим обойдемся, и Эросу зимой на овес хватит.

Мелита вздохнула с облегчением.

— Благодарю вас, Джонсон! Благодарю! Я с ужасом думала, что мне пришлось бы продать его. А мне расстаться с ним все равно что умереть.

— Ну-ну, мисс Мелита, не надо так говорить! Вы молоды, у вас вся жизнь впереди, и вы прехорошенькая! Я только нынче утром говорю жене: «Попомни мои слова, какой-нибудь джентльмен объявится скоро и возьмет в супруги нашу мисс Мелиту!»

— Не нужен мне никакой джентльмен, — запротестовала Мелита. — Мне больше всего хотелось остаться здесь с Эросом и с вами.

— Ее светлость рассердилась бы, услышав ваши речи, — заметил Джонсон.

— Я даже не упомянула ей об Эросе, — призналась Мелита. — А то бы она, наверно, сказала, что он не мой, а папин, и его надо продать, как мы продали остальных лошадей.

— Мне их будет не хватать, мисс Мелита. Иногда с ними тяжело приходилось, но без лошадей стало еще хуже.

— У вас останется Эрос, а он лучше, чем все остальные вместе взятые!

— Что верно, то верно. Помню, когда капитан Уолфорд привез его вам на день рождения, я сразу догадался, что другим до него будет далеко.