Серпантин - Инга Гиннер

— Спасибо. Позвоню.

— Я подожду.

Вика и раньше замечала за собой особую чувствительность ко лжи. Сейчас ей казалось, что где-то далеко что-то разбилось, и звон витал в спертом, пропахшим антисептиком и резиновыми перчатками воздухе.

— Иди домой, Синицына, — Макс ободряюще улыбнулся, но в глазах его затаился тлеющий огонёк предостережения. — Со мной все нормально. Извини, если напугал. Не хотел.

«Напугал, — повторила про себя Вика. — Не то слово — напугал».

— Позвони и пойду, — упрямо повторила она, сложив руки на груди. — А то поверю тебе, а завтра твой труп найдут и на меня повесят за оставление в опасности.

Взгляды их столкнулись, и звон разбитого стекла сменился лязгом разозлённой стали. Вике показалось, что ударной волной ее вжимает в кресло. Она ждала взрыва, но Макс, пошатнувшись, уцепился за столешницу.

Вика злилась: до следующей электрички оставалось меньше получаса. Если пропустит и ее, то Машка уснет с матерью, а Федя и вовсе может разнести дом в щепки. Она встала, намереваясь высказать Максу все о его упрямстве, но, оказавшись рядом, передумала.

— Я не придираюсь, — вкрадчиво сказала она, остановившись в шаге от него. — Нужно, чтобы кто-то за тобой присмотрел. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Откуда? — Макс, слава богу, воздержался от ёрничества.

— Просто знаю. — Вика шумно сглотнула. — Если не хочешь пугать жену, можно кого-то другого попросить.

— Может, тебя?

— А если родителей? — отринула она его вариант, не рассматривая. Легко представить, что сделается с Федей, притащи она посреди ночи незнакомца в дом.

— Нет, — Макс взмахнул рукой, снял очки и протер глаза двумя пальцами. — Не хватало ещё их до инфаркта довести.

Вика не сводила с него взгляда, и он казался ей маяком — противостоящим буре, несгибаемым и совершенно непоколебимым. И сдвинуть его с места голыми руками не стоило и пытаться. Зачем она к нему привязалась? Не маленький, позаботится о себе.

Макс оттолкнулся от стола, явно намереваясь утвердиться в своей независимости, но не сделав и пары шагов, цепляясь за стену, сполз по ней спиной и взлохматил влажные от пота волосы. Вика видела, что его неудержимо колотит, что он борется, но проигрывает, и шторм вот-вот сожрет его, раскрошит в пыль, не соберешь.

— Я вызову такси, — решилась Вика, присев перед Максом на корточки. — Хорошо?

Он поднял на неё взгляд. В глазах метались тени, прежде обитавшие где-то на дне души, а теперь разбежавшиеся из-за неожиданно охватившей его беспомощности.

И он кивнул.

Вика старалась не думать о том, в какую сумму ей обойдётся поездка в пригород. Впрочем, из чего было выбирать? Не могли же они в самом деле дожидаться электрички, а потом трястись в душном вагоне. Ничего, где-то сэкономят. Есть же вещи поважнее денег.

Пока ждали машину, Вика села плечом к плечу с Максом. Какой длинный день.

— Покурить бы, — протянул Макс, глядя на датчики дыма на потолке. — Как думаешь, работают?

— Давай не будем проверять? — устало откликнулась Вика, хотя идея ей отнюдь не претила. — Или хочешь полную коллекцию городских служб по твою душу?

— Это мои дивиденды за честно уплаченные налоги.

— Все в один день? Я, пожалуй, не готова к такому.

— Ты же первая и начала.

Вика повернула к нему голову и отчего-то улыбнулась. Поймала себя на мысли, что какую бы чушь ни нес человек, она всегда лучше необратимого молчания. Горло вдруг онемело, покуда из живота поднималась горячая волна слез облегчения. Говори, говори, Щербаков, шути, сколько влезет, обвиняй, не жалко, ничего не жалко, лишь бы только никогда не входить снова в эти дикие воды.

— Ты чего, Синицына? — Видимо, выражение лица у нее стало слишком уж выразительным. — Радуешься, что я коней не двинул и не бросил твои проекты на произвол судьбы?

— Идиот, — беззлобно проронила Вика.

— Да ладно, тебе ведь понравилось.

— Смотреть, как ты мучаешься?

— Быть спасительницей. Да если б я хоть на секунду поверил, что ты меня отпустишь, мы бы тут с тобой не болтали. Но ты же не такая, да?

Вика порывисто встала. Одновременно мурлыкнул телефон — подали такси. Макс сверлил ее взглядом, оставляя ноющие раны на сердце. И почему она решила, что он ничего не понял? Понял прекрасно.

— Ты мог умереть. И до сих пор можешь.

— Знаю. И что?

— Обычно людей это пугает.

— Ну значит, я не обычный. Или не человек.

— Вот уж точно.

Вика колебалась: желание отменить такси, отменить поездку, отменить Макса застило глаза. Она злилась, чего с ней давно не случалось. Но все же протянула ему руку, помогая подняться. Макс ответил не сразу, и Вика успела пожалеть, что снова поддалась самой себе.

Но и он снова поддался ей.

Заняв переднее сидение, Вика то и дело украдкой подглядывала в зеркало — Макс улёгся на бок, свесив ноги, и, кажется, уснул.

— Не блеванет? — хмуро спросил усатый и зеркально лысый таксист.

— Вряд ли, — успокоила его Вика, а сама написала матери сообщение, что вернётся не одна.

Когда машина начала вихлять по раскатанной колее меж двухэтажных загородных домов, Вика обернулась и потрясла Макса за руку. Он встрепенулся, будто от испуга, но потом расслабился, вспомнив, где и как оказался.

Машина встала как вкопанная покосившегося забора, за которым тихо тлели окна Викиного дома. Макс тут же выбрался на воздух и доковылял до ограды, за которую уцепился, как за крохотное деревце на горном склоне. Вика сунула водителю две тысячных купюры. «Шкода» взревела, будто нарочно обрызгав со спины до самых плеч, и Вика убедилась, что сегодняшний день точно проклят.

В сумерках деревянный двухэтажный дом довлел над покосившейся оградой: отец все собирался подновить старые клинья, но не хватало денег и сил. Янтарный фонарь над крыльцом ласково оглаживал волну плотно сбитых рыжеватых бревен. Пока шла к Максу, Вика разглядывала дом с открытой верандой как впервые. Всего здесь касалась рука отца: и сплетенной из ивового прута скамейки, и клумбы в распиленной надвое винной бочке, и крошечного пруда, в котором одно лето даже жил настоящий карп. Как теперь со всем этим справиться? Как не разрушить?

— Я все понял, — хрипло проговорил Макс, когда Вика остановилась перед ним. — Но если ты хотела избавиться от моего тела, не обязательно было вести меня в такую глушь.

— Я здесь живу, — возразила Вика невозмутимо и кивнула на забор. — Сам отлепишься или помочь?

Макс самостоятельно отделился от ограды и добрел до Вики, пошатываясь, как на палубе в бурю. Она едва устояла, когда он обхватил ее за плечи и навалился всем солидным