Серпантин - Инга Гиннер

но он не собирался ее преследовать. Только потер лоб, поморщившись не то от боли, не то в сомнении.

— Прости, — пробурчал он. — Я правда не в себе.

И, скрипя сапогами, ринулся обратно к тропе. Вика дернулась следом, но остановилась, приложив ладонь ко рту. Потом обхватила себя руками, зябко поеживаясь.

— Макс! — окликнула она его совершенно тщетно. — Я не то хотела…

Только хруст веток отозвался на ее сожаление.

Глава четвертая

Вика прослонялась по лесу почти час без малейшего удовольствия. Промерзла и вымокла от колен до голенищ. Силилась сосредоточиться на работе, деньгах, матери, но непременно скатывалась к Максу. Злилась невыносимо: за испорченное утро, за вновь пробужденные сомнения, которые с таким трудом удалось уместить в тайную нишу за сердцем. «Глупости, — убеждала она себя, покуда возвращалась к дому, вся на взводе. — Хоть бы уехал. А потом забудется».

Но ботинки из мягкой светлой кожи по-прежнему не вписывались в облик сырого крыльца, как пулями, изрешеченного серебристыми шляпками гвоздей. Хуже того — их владелец тоже сидел на верхней ступени, снова в рубашке без верхней пуговицы и строгих брюках, а подле него на расстоянии вытянутой руки примостился Федя, что-то задумчиво крутивший в пальцах. Он то и дело вздевал руку к небу, будто изучал предмет на прозрачность. Заметив Вику, брат оживился, закачался по кругу и загукал, выражая тем самым восторг.

— Что это? — спросила Вика, разглядев в руках Феди серую флешку с электронным экраном на одной из сторон.

— Генератор случайных чисел, — ответил Макс, посмотрев на Вику с таким оскорбительным спокойствием, что она чуть не фыркнула.

— Зачем? — удивилась она, застыв перед ними и чувствуя себя до странности уязвимой, будто Макс вытащил ее сердце и держал на ладонях.

— Лучше тебе не знать, — хмыкнул он. — Не хватало еще твою жизнь под угрозу ставить.

— Снова преувеличиваешь? — Вика сложила руки на груди, прикрыв невидимую брешь слева.

— Немного, — он устало улыбнулся. — Это ключ от сейфа. Числа, конечно, не случайные. Если ввести их в нужном месте в нужное время получится фокус-покус, из-за которого я, пожалуй, спокойно уеду годика на три в глушь, подобную этой.

— Федь, верни, пожалуйста, игрушку дяде Максу, — не дрогнув, велела Вика, хотя внутри тревога щекотала крыльями бабочек.

Федя завелся, и стоило Вике протянуть руку к его новой игрушке, вскочил, отпрянул, замотал головой и замахал руками перед, будто отгоняя невидимый комариный рой.

— Нет! — выпалил он. — Она моя!

— Тебе только посмотреть дали, верни, пожалуйста, — продолжала упорствовать Вика.

Вот поэтому она и не хотела привозить Макса сюда. И никого не хотела, за что беспрестанно пилила ее мать. Но ведь не станешь объяснять у калитки правила пребывания в доме, особенно если хоть сколько-нибудь хочешь понравиться? Или как вчера: вряд ли Макс с туманом в глазах и застрявшим в сердце шипом стал бы слушать. А теперь попробуй убеди Федю расстаться с находкой.

— Нет! — выкрикнул он, краснея. — Не трогай!

Его затрясло, он метнулся в прихожую, запнулся о Максовы ботинки, чуть не упал. Флешка вылетела у него из разжатого кулака, но он уже и забыл о ней. Животный вой разнесся по дому, Федя заметался, принялся срывать с крючков и вешалки наваленные в кучу куртки и телогрейки, а едва Вика рискнула приблизить запустил ей сапогом в живот. Она отпрянула, невольно скорчилась от боли, и почувствовала горячие ладони на своих плечах. Обернулась. Макс смотрел ошеломленно и зло. Он явно готовился к драке.

— Уйди! — взмолилась Вика и тогда в прихожую выскочил хромой ангел в пижаме.

Машка встала перед Федей, как дрессировщик перед взбешенным тигром. И хоть в руке у нее вместо хлыста гремели старинные счеты, выкупленные у кассирши ближайшего ларька, этого оказалось достаточно. Федя вырвал их у сестры и, присев на корточки, начал передвигать деревянные черно-желтые бусины по выгнутым спицам. Машка взглянула на Вику и необычайно серьезно кивнула: «Я уведу его».

Вика медленно попятилась к дверям, мысленно умоляя Макса молчать. И он услышал мольбу и отступил вместе с ней единым фронтом. Они снова оказались на крыльце, такие разгоряченные, что чуть пар не валил от обоих. Вика устало опустилась на плетеную отцом скамейку и почувствовала себя выпитой до дна.

— Извини, — Макс в замешательстве стоял посреди веранды, одинокий и потерянный, как ребенок. — Я не знал, что так будет.

— Ты не мог знать, — утешила его Вика. — Не бери в голову. Он через полчаса и не вспомнит.

Она протянула ему незаметно подобранную с пола прихожей флешку. Макс бережно спрятал ее в карман брюк. Помедлив в раздумье, он присел на противоположный от Вики край скамейки.

— Сколько нужно на операцию для девочки? — спросил он, имея в виду Машку.

Вика удивленно уставилась на него.

— Нисколько, — соврала она. — Мы стоим в очереди на квоту. Уже скоро.

— Ты же не собираешься делать ее в бесплатной больнице? — с подозрением спросил Макс. — Скажи, сколько нужно, я переведу.

— Я уже сказала, — упрямо повторила Вика. — Мы сделаем ее по квоте. А если тебе так уж некуда деть деньги, отдай их в какой-нибудь фонд, их сейчас много.

И прикусила язык. Не хотела ведь лезть к нему с советами, а снова сорвалась. Как будто он не знает, что может и чего не может. Но нет, ему нужно расплатиться лично с Викой, чтобы списать долг и вычеркнуть неприятный эпизод из жизни. Только вот, прими она его подношение, получит очередной рубец на сердце, и он долго будет тянуть, особенно по ночам.

— Ты — хороший человек, Синицына, — подвел невидимую черту Макс и поднялся со скамейки. — Так держать.

Вика в замешательстве наблюдала за тем, как он переобувается, и не могла сформулировать ни единого внятного комментария. На этот раз ей было совершенно очевидно, что она больше его не удержит, если предположить, что она вообще этого хотела. Ведь всем станет легче, если он уедет и не вернется, тогда отчего на нее накатила ватная слабость и щеки запылали, будто кто-то к огню толкнул?

— Подумай ещё насчёт денег, — добавил Макс, спускаясь с крыльца.

Тени снова затаились на дне светло-серого омута.

— Тебе нельзя оставаться одному, — предательски севшим голосом попыталась объяснить Вика.

— Уж поверь, один я не останусь, — хмыкнул Макс.

Издалека донёсся шорох гравия — за калиткой остановилась чёрная блестящая «Ауди». И судя по тому, что никто и никогда здесь таких машин не видел, она точно явилась по Максову душу.

Тогда Вика поверила ему. Вспомнила про развод и кобеля — и поверила вдвойне. Только зачем