Однолюбка - Делла Спринг

Ред Стоун засмеялся.

— Видите, какие мы оба воспитанные. — Он посмотрел на наручные часы. — Я не могу сейчас детально объяснять суть нашей проблемы. Но мы наняли в Фениксе актрису, которая сегодня во второй половине дня должна была сыграть определенную роль. Так вот, она нам понравилась гораздо меньше, чем вы. — Он ухмыльнулся. — Было бы у меня побольше времени, я бы смог увлечь вас идеей, но если коротко, то спектакль начинается через час, и я не знаю, понимаете ли вы, в каком мы затруднительном положении…

— Я отлично вас понимаю, — кивнула Мэри. Она довольно часто сама играла на сцене в любительских спектаклях и ставила их со своими учениками. И если кто-то выбывал в последний момент, это превращалось в катастрофу. Но способная к перевоплощениям блондинка была не так уж плоха. — Я не знаю текста.

— Мы введем вас в курс дела по дороге, — заявил Ред Стоун с такой обаятельной и обезоруживающей улыбкой, что не оставалось сомнения, кто в этой пьесе играет роль первого любовника. К тому же он, кажется, был стопроцентно уверен в успехе как своей улыбки, так и всего дела.

— Согласны? — спросил он.

Она кивнула.

— Ура-а-а, — закричал мальчик, подпрыгнул и сразу доверчиво взял Мэри под руку. Потом потащил ее за угол, где стоял огромный черный лимузин, отполированный до ослепительного блеска.

Они уже выехали из Санта-Хуаниты, когда Мэри задалась вопросом, как она могла позволить усадить себя в эту машину.

Она кашлянула.

— Ну хорошо, так кого я играю?

— Мать Пата, — объяснил Ред Стоун, расслабленно откинулся на спинку сиденья и расстегнул пиджак.

— Мою маму, — почти синхронно прочирикал сзади Пат. Сияющая мордашка просунулась между передними сиденьями. Он тоже расстегнул пиджак, точно копируя отца.

— Мне придется много говорить? — Мэри достала из чемоданчика записную книжку и шариковую ручку.

— Это будет зависеть от вас. — Отец и сын обменялись в зеркале многозначительными взглядами.

— Как это — от меня? Ведь есть, наверно, автор? — возразила несколько сбитая с толку Мэри.

— Это скорее театр импровизаций, — пояснил Ред Стоун и сосредоточенно уставился в лобовое стекло, хотя за ним ничего, кроме прямой как стрела дороги, не было.

— Каких еще импровизаций?

— Ну, люди, сидящие вокруг вас, будут подавать вам реплики.

— Что за чертовщина… о чем-то ведь должна идти речь в этой пьесе? — вскипела Мэри.

— О да. — И снова взгляды отца и сына скрестились в зеркале заднего вида.

Вдруг Мэри охватило очень нехорошее чувство. А что, если ее увезли два прилично одетых похитителя? Что, если в Санта-Хуаните практикуется торговля девушками? Тогда она просто сошла с ума. Сколько раз Мэри внушала школьницам, что нельзя садиться в машину к совершенно незнакомым людям! А сама что сделала?

Мэри прижала руки к горлу.

— Что вы от меня хотите? — напряженно спросила она.

— Все очень просто, в течение двух-трех часов вы должны играть роль матери Пата, — разъяснил этот Ред Стоун. — Я вас обманул, это не театральная постановка, а семейная встреча.

Мэри схватилась за голову. Она — мать Пата? Уж не с сумасшедшими ли она связалась?

— Семейная встреча? — недоверчиво повторила она. — И сколько там будет зрителей, перед которыми я должна разыгрывать спектакль?

— О, я думаю — человек сто, а ты как считаешь, папа? — вмешался сзади Пат. — Весь клан Стоунов. И другие, кто придет на похороны.

— На похороны?

Ред Стоун поехал медленнее и на мгновение чуть склонился к ней.

— Мы едем на похороны.

Мэри попыталась было открыть дверь, но он крепко придержал ее руку.

— Не советую, — мягко сказал он. — Назад, до Санта-Хуаниты, десять миль.

2

В машине воцарилось неловкое молчание. Мэри сцепила руки на коленях и упорно смотрела в ветровое стекло. Более или менее осознанно она заметила, что здесь было больше зелени, — видимо, осуществлялась программа по орошению, о которой она так много слышала в школе и сама рассказывала ученикам и которая превращала эту пустыню в земли, пригодные для ведения фермерского хозяйства и скотоводства. Появились первые изгороди, она увидела стада и даже ковбоев.

Да, фантастика, подумала она. Все походило на плохой фильм. Было бы действительно смешно ковылять по этой дороге в темном костюме, на высоких каблуках и с «дипломатом» под мышкой.

— И что дальше? — строгим тоном спросила она, и отец с сыном, кажется, облегченно вздохнули.

— Изложи идею ты, Пат, в конце концов, это твоя гениальная затея, — предложил Ред Стоун.

Мэри разглядывала его руки, лежащие на руле. Крупные, с необычно длинными, худыми пальцами. Руки художника, определила она. Но загрубевшие кончики пальцев, небольшой шрам на тыльной стороне кисти и здоровый загар доказывали, что этими руками работают.

Впрочем, мистер Стоун был на вид само спокойствие. Похитив сотрудника органов управления образования, он предоставил объясняться по этому поводу своему сыну.

— Итак, мисс, — начал за ее спиной Пат, и она почувствовала, как он наклонился. — У меня нет матери… ну, потому что мама с папой не поладили. Мне это, собственно, нисколько не мешает, так как мы с папой отлично живем вдвоем. Вот только когда случаются большие семейные торжества, то… ну, эти трещотки-кузины вечно меня из-за этого дразнят. И тут недавно я увидел по телевизору историю про «мать напрокат» и подумал, что мы тоже могли бы так сделать… — Он помолчал. — Но та леди, что вышла из автобуса, мне не понравилась. Я считаю, что мать должна человеку нравиться. А вы как думаете?

Мэри мельком взглянула на Реда Стоуна и увидела, что он усмехнулся.

— А если я откажусь? — спросила она.

— Тогда вы будете вынуждены присутствовать при погребении нашей тети Леоноры, — вступил глубокий и на удивление благозвучный голос Реда Стоуна. — Вас хорошо покормят, а мы вас представим как свою старую знакомую.

— Но ведь вы не поступите так, правда, мисс? — взмолился Пат испуганным голоском. — Я считаю, что вы просто потрясающе выглядите — и как мать, и вообще.

— Никогда еще не слышала подобной ерунды, — сердито возразила Мэри. — У вас из этого ничего не выйдет. Я должна быть похожей на вашу жену и…

— Я никогда не был женат, — спокойно пояснил Ред Стоун. — Пат…

Этого еще не хватало! Мэри бросила на него гневный взгляд. Как он может говорить при мальчике о таких вещах! Ведь в наше время не имеет никакого значения, рожден ли ребенок в браке или вне брака.

— И что в этом такого ужасного?