Однолюбка - Делла Спринг

— Ты хочешь, чтобы я сорвал с тебя этот дурацкий халат?

— Нет! — крикнула она и вскочила с кресла. Она отошла на безопасное расстояние, за «джакуззи», и спустила халат с плеч. Мэри частенько позировала Джошуа и в принципе относилась к этому гораздо проще, чем предполагал ее ковбой.

Ред молчал, и она не решалась обернуться. А когда обернулась, было уже поздно.

Он стоял за ней, склонив голову к ее плечам. Целовал лопатки, маленькую впадинку у шеи, где бился пульс, затылок. Его рука, нет, только указательный палец, осторожно чертил линию вдоль позвоночника, невесомо и ласково, словно не решался до нее дотронуться, но одновременно и так, словно давным-давно знал ее тело.

— Боже, — пробормотал он и неожиданно прижал ее к себе. Она почувствовала, что его свитер кусается, а джинсы — неподходящая вещь, когда соблазняют обнаженную. Но с ее телом происходило нечто непостижимое. Она, постоянно рассуждающая, все планирующая, растворялась в сплошной чувственности. Каждая пора ее кожи словно раскрылась, снизу вверх поднималось тепло, и где-то глубоко, в самом сокровенном уголке, все кричало от тоски по нему.

Мэри повернулась в его руках.

— Наконец, — сказал он и разжал ее пальцы, все еще стягивающие полы халата. Халат упал.

Ред нежно провел ладонями снизу вверх, до сосков.

— Костюм тебе ни к чему, Мэри, — сказал он осевшим голосом. — Ты прекрасна, моя маленькая дева!.. Мшу я остаться?

Как легко было ей раньше говорить «нет». Почему же сейчас не получалось? То ли оттого, что он застиг ее врасплох, то ли весь этот день был таким безумным и необычным, но последнее «да» уже не имело никакого значения. Почему бы ей хоть раз в жизни не позволить себе приключение и не поддаться внезапному порыву?

Он поцеловал ее ухо.

— Я могу остаться? — повторил он вопрос.

— Да, — выдохнула она.

И тогда он одним рывком поднял ее и отнес в кровать с такой легкостью, словно это был Пат. Потом начал не спеша раздеваться.

Да, обрадовалась она, как будто со стороны наблюдая собственное грехопадение. Ему тоже ни к чему ни траурный костюм, ни черный наряд «Сына Аризоны». Кожа, натянутая играющими мышцами, узкие бедра, стройные мускулистые ляжки. Она не понимала, почему художники вечно рассуждают только о прелести и грации женского тела. Тело мужчины прекрасно упругой, мощной красотой.

Ред лег рядом, и она впервые ощутила его кожу.

— Я буду с тобой так нежен, словно ты моя маленькая дева, — пробормотал он.

«О нет, — подумала она, — только без нежностей. Я не хочу впускать тебя в свое сердце. Я готова наделать массу глупостей, но пусть все останется игрой».

Под названием «Сын Аризоны и его Апалача».

Потом Ред склонился над ней и прикоснулся губами к ее губам. Осторожно, почти робко его чуть приоткрытый рот проследовал по контуру ее губ, будто проверяя, целовали ли ее когда-либо раньше. Ласка получилась такой трогательной, что у Мэри сжалось сердце. Это было не то, чего она хотела, это было слишком опасно. Он должен получить ее тело, но не душу.

Она обхватила его за шею, потянула на себя и прикусила ему нижнюю губу.

Он отпрянул от неожиданности. Но, когда она еще теснее прильнула к нему и ее грудь прижалась к его торсу, он, кажется, понял.

— Не дева, а дикая кошка, — пробормотал он. — Можно и так.

Он порывисто схватил ее за затылок, и поцелуй, который она теперь получила, не оставлял сомнений в его желании. Не было ни бережных прикосновений, ни взаимного познавания, была борьба. Его язык сразу добился доступа и захватил ее рот, а руки в лихорадочном возбуждении заскользили по телу. Он обхватил ее снизу, гладил округлости ягодиц, бедра, потом по спине двинулся выше, взялся за груди, сначала за одну, потом за другую… Он вел себя как захватчик, он завоевывал ее тело.

Мэри окаменела от столь жесткого вторжения. Что она сделала неправильно? Она хотела Реда, но не так. Если уж ее все равно завтра с утра ждут угрызения совести по поводу собственной аморальности, она, по крайней мере, желала сохранить приятные воспоминания о совершенной измене. Ведь взрослые люди умеют заниматься в постели приятными, безобидными любовными играми, место которых где-то посередине между чрезмерной бережностью и этим неистовством.

Она плотно сжала ноги, почувствовав, как его рука в торопливом поиске стремится проникнуть между ее бедрами.

Он насторожился и замер. Потом, тяжело дыша, опустился на ее тело, приподнял голову и вопросительно посмотрел на нее.

— Я тебя напугал?

— Да, — ответила она. — Но тут есть и моя вина. Я не была с тобой откровенной.

— Откровенной?

Она подняла руку и убрала волосы с его лба.

— Я хочу тебя, как не хотела раньше ни одного мужчину, Ред. И все же я не считаю это правильным. Я… Пойми меня! Я не могу по-другому, потому что все еще остаюсь однолюбкой.

— Значит, все-таки «Маленькая дева», — произнес он почти нежно, — целомудренная девственница. — Он засмеялся, хотя и несколько вымученно. — Если ты можешь принадлежать только одному мужчине, принадлежи мне!.. Сейчас!

— Я так важна для тебя?

Ред застонал. Потом освободил ее от тяжести своего тела и лег рядом. Облокотился и стал на нее смотреть.

— Я еще не знаю.

Она тоже оперлась о локоть, поражаясь, как близки они уже стали друг другу.

— Тогда нам лучше, наверно, оставить всю эту затею.

Он задумчиво провел ладонью по ее бедру, потом по руке до плеча, как будто не мог вдоволь насытиться осязанием ее кожи.

— Да, — сказал он. — У меня такое чувство, что эта ночь могла бы не обойтись без последствий. — Он усмехнулся. — Что ты заказала у Педро?

— Почему ты спрашиваешь?.. Белое вино.

Он встал, натянул джинсы и внес в комнату поднос. На нем стояла бутылка с двумя бокалами.

— Два бокала? — удивилась она, глядя на то, как он открывает бутылку, это что же, Педро автоматически ставит под дверь два бокала, когда шеф приводит в отель даму?

Он повернулся к кровати с двумя полными бокалами и присел на край. Протянул один бокал ей, поднял другой.

— Салют, моя маленькая дева. Ты сыграла со мной злую шутку, и, будь я помоложе, тебе бы это с рук не сошло! Но ты сохранила мою мечту. — Он взглянул на миниатюрную терракотовую фигурку. — Сделаешь мне одно одолжение?

Она пригубила вино.

— Охотно. Какое?

— Никогда не толстей. — Он еще раз поднял свой бокал, чтобы чокнуться с ней. — Если завтра я тебя не увижу, возьми на память фигурку, которую я поставлю перед твоей дверью. Может быть… может быть, мы когда-нибудь снова встретимся на автобусной остановке в Санта-Хуаните.