Изумрудный Лотос - Джон Хокинг

Конан пожал плечами, мотнув гривой черных волос.

— Я видел без малого целых четыре легиона в этом проклятом городе, и все они предлагают то же самое. Плата везде одна. Король не делает разницы между наемниками, хотя должен видеть, что желторотый юнец — неровня опытному ветерану. Так или иначе?

— И вообще, — варвар сделал большой глоток, — интересно, для чего, во имя Имира, королю Самуаби столько меченосцев?

— У короля большие планы относительно них, — голос Шамтейра понизился, в нем появились заговорщические нотки. — Ходят упорные слухи, что грядет большая война и скоро, Самуаби понадобятся все четыре легиона до последнего наемника…

— Кром! — перебил его Конан. — Кажется, что все шемиты, сидя каждый в своем городе — государстве и маясь от скуки, раз в год обязательно идут войной на соседей (таких же шемитов, между прочим). Это — всего лишь большая версия вражды кланов моей родины. Вы ведете сражения между собой с переменным успехом, чтобы, в конце концов, вернуться домой побитыми и с пустыми руками. И все это происходит в тот момент, когда Коф точит зубы на ваших границах!

— Это — правда, — вздохнул Шамтэйр. — Но на сей раз, люди болтают о походе в Анакию, где сейчас бурлит восстание. Так, что Самуаби скоро может стать повелителем уже двух провинций. И если дело выгорит, то на грабежах сказочно разбогатеет даже самый непритязательный пехотинец.

Шамтейр позаимствовал кувшин с вином и жадно припал к узкому горлышку.

В то время как собеседник наливался дармовым угощением, Конан размышлял над его словами: «Действительно, хорошие новости, может и стоит всерьез задуматься о том, к кому присоединиться?»

— Решай же, Конан, — Шамтейр с глухим стуком поставил пустой кувшин. — Выгода очевидна, кроме того, мы с нашим оружейником большие друзья, так что кольчугу из лучшей акбитанской стали, я тебе обещаю. Замечательную кольчугу, такую как у меня! С такой не страшны все демоны преисподней. Ты имеешь дело с самим Шамтейром!

Конан аж фыркнул со смеха, глядя на его доспех, покрытый темными пятнами. Некоторые кольца в кольчуге были грубо восстановлены металлом сомнительного качества, во многих местах проступали следы ржавчины.

«Ай, да Шамтейр! С такими латами не только демонов, но и обычных крестьян не напугаешь!»

Шемит, радостно усмехаясь в бороду, хотел, было продолжить уговор, но тут дверь харчевни широко распахнулась с громким скрипом, и за порог шагнули две фигуры.

Шедший первым, был почти так же высок, как сам Конан и было ясно, что это умелый воин. Он носил нагрудник из отличной вороненой стали. Такой же превосходный, украшенный гребнем шлем, воин держал в мускулистой руке. Тяжелый меч, подстать хозяину, свешивался на крепкой перевязи. Иссиня-черные волосы, подобно водопаду ниспадали на квадратные плечи. Широкий белый шрам разрезал аккуратно подрезанную бороду справа от нижней губы. Он осматривал помещение с нескрываемым презрением.

Шум толпы в таверне несколько поутих. Множество глаз с настороженным любопытством рассматривало новых посетителей.

Спутник воина, стоящий в темном дверном проеме, был тоже высок, но сгорблен и сутул, словно от болезни или старой травмы. С головы до пят его фигура была закутана в длинный балахон из пышного зеленого бархата. Его руки, слегка видневшиеся из рукавов, обтягивали ярко-зеленые перчатки, все из того же материала. Лицо человека скрывалось в тени капюшона, опущенного до самого носа.

Странная пара колебалась лишь один миг, затем твердой поступью двинулась через всю залу, не обращая внимания на притихшую толпу, которая спешила расступиться перед необычными гостями. Они быстро прошли трапезную и скрылись за дверью, ведущую в заднюю комнату.

— Что это за гуси, демон их побери? — спросил Конан, как ни в чем не бывало, потянувшись к кувшину.

— Кто — лучше этого и не знать, целее будешь, — ответил Шамтейр, понизив голос.

— Ну и плевать на них… Что это? Вино кончалось! — варвар потряс опустевшим кувшином, затем поднял его высоко над головой.

— Эй, там, еще вина!

К киммерийцу тут же подскочила девушка-служанка, забрала пустую посудину и заспешила выполнять заказ. Скорее чем ожидал варвар, она вернулась, неся полный кувшин. Ее тонкий стан, пусть и покрытый грязным подобием платья вызывал восхищение. Стройные ноги грациозно ступали по заплеванному полу. Пробиваясь сквозь толчею, девушка соблазнительно покачивала полными бедрами. Конан взирал на ее походку с откровенным восхищением, усмехаясь и облизывая губы.

Молодая служанка, поймав его недвусмысленный взгляд, покраснела и слегка расплескала вино, когда ставила на стол тяжелый кувшин. Смущенно потупив взор волооких глаз, она что-то пробормотала.

— Чего? — переспросил варвар.

— Пять копперов, господин, — повторила девушка более отчетливо.

— Для тебя, ягодка, и серебра не жалко. Лови! — пророкотал Конан и бросил ей серебряную монету, которую она с ловкостью, порожденной долгой практикой, поймала на лету.

— Сдачу оставь себе, — бросил ей вслед северянин, но подол служанки мелькал уже у дальних столов.

Конан с жадность схватил свежий кувшин и уже собирался отхлебнуть изрядную порцию вина, как вдруг на его плечо опустилась тяжелая рука.

Варвар медленно повернул голову, он очень не любил, чтобы кто-то подходил к нему со спины. Глаза его сузились. Конан внимательно изучал скуластое лицо того самого воина в черных доспехах, который сопровождал таинственного человека, закутанного в изумрудный бархат.

— Мой хозяин хотел бы переговорить с тобой, варвар, — низким голосом, не терпящим возражения, пробасил воин.

Конан повел плечами, стряхивая ладонь незнакомца, и повернулся в сторону, где должен был сидеть Шамтейр, но место рядом пустовало. Тучного шемита словно сдуло ветром. Северянин только заметил, как колеблется неприкрытая дверь таверны.

«Храни меня Митра от таких цивилизованных товарищей»- успел подумать варвар.

— Ты поступил бы мудро, приняв приглашение господина, — воин возвышался над сидящим киммерийцем. Шрам, рассекающий его бороду, стал шире. Губы растянулись в недоброй гримасе. Свет от камина зловеще мерцал на полированном нагруднике.

Конан, нарочно медленно, сделал несколько булькающих глотков вина, игнорируя неприятного пришельца. Наконец, поставив кувшин на стол и утерев тыльной стороной ладони рот, варвар по слогам изрек:

— По-твоему, я — собака, чтобы бежать на свист абы кого?

Воин засопел, лицо его стало наливаться кровью. Он прилагал немалое усилие, чтобы совладать с собой. Его темные глаза буравили Конана с плохо скрытой яростью.