Парадокс Севера - Виктория Юрьевна Побединская

— Святая наивность, — процедил Север, а потом скомандовал: — Идем. — И я трусливо подчинилась, молча следуя за ним к машине.

Когда мы выехали от диспансера, все же решилась спросить:

— Что с ним теперь будет?

— Лучше тебе не знать, — отделяя каждое слово, произнес он. — Прими как факт, что ты его не увидишь больше. По крайней мере в академии.

Север молчал, а я все еще пыталась уложить в голове произошедшее. Работа его системы с карточками была настолько выверена, что становилось понятно, она создана давно. В курсе руководство, преподаватели, даже работники больницы не смотрели на нас как на посторонних.

Сколько слухов родилось и умерло в стенах Карточной долины. Одни абсурднее других. Вот только сейчас в голове впервые не укладывалось, зачем Северов делает это. Грязная работа. Никем не ценимая. К тому же неблагодарная. На его месте, я бы давным давно оставила мажоров разбираться с их пагубными привычками самостоятельно.

Вот только Пашка…

Как он мог так глупо повестить на легкие деньги?

Я прикрыла лицо руками. К тому же сама, выходит, его поимке поспособствовала. И кто теперь ему поможет?

— Север… — но ответом послужило привычное молчание. Он был зол. Я много раз выводила его из равновесия, но никогда не видела таким. — Пожалуйста, — взмолилась я. — Дай ему шанс. Я поручусь. Он хороший парень, правда. Просто у него мама болеет. Вот увидишь, он исправится.

Но не успела договорить, машина резко затормозила у обочины. Я впилась руками в ремень, в поисках хоть какой-то защиты.

— Я скажу один раз, — произнес Север серьезно и без эмоций. — Никогда не пытайся торговаться со мной. Тем более сейчас.

Я вжалась в кожаное сидение. Было страшно. Но страшнее оказалось думать о том, что случится с другом.

— Дай мне поговорить с ним, — попросила я. — В последний раз.

— Нет.

Его сдвинутые брови явно говорили, что мольбы мои — бесполезны, но попробовать все же стоило. Сделать хоть что-то.

— Зачем? — вдруг спросил Север. — Ты ему уже не поможешь, так какой смысл?

— Я просто до сих пор не могу поверить. Вдруг это ошибка?

Он закатил глаза.

— Вдруг его подставили и на самом деле он не виноват? Вдруг…

Север перебил:

— Ладно. Только не реви потом, что тебя не предупреждали.

Я не знала, куда мы приехали. Вокруг был уже пожелтевший лес, сквозь который проглядывали едва протоптанные тропинки. Север шел молча. И когда остановился, я увидела бетонную коробку. Склад, или большой гараж, без окон и с одной единственной дверью в центре. Жуткий и своим видом наводивший ужас.

— Это вообще законно? — спросила я.

Он бросил на меня уничтожающий взгляд сверху вниз и открыл скрипучую металлическую дверь.

— Ровно настолько же, насколько торговля наркотиками. Ставки равнозначны, не находишь?

Я глубоко вдохнула, шагнула внутрь, но так и застыла у порога.

Север подтолкнул в спину.

В центре комнаты на старом деревянном стуле сидел парень. Его руки и ноги были привязаны. Лампы чадили, освещая лишь часть комнаты тусклым светом.

Сначала он показался незнакомым, но чем больше глаза привыкали к полумраку, тем явнее становилось понимание — он, тот самый, с родинкой на щеке.

— Привет, Лапуль, — раздалось сбоку. Только тогда я поняла, что в комнате еще двое.

Макс широко улыбнулся. Происходящее его нисколько ни пугало, ни тревожило. Скорее вдохновляло. А еще я могла почувствовать, как гордость за то, что ему доверили что-то настолько важное, буквально сквозила из всех щелей.

Страж же стоял молча, сложив на груди руки. Что выражало его лицо, я не знала, ведь его глаза всегда были скрыты темными стеклами.

Незнакомец поднял взгляд.

На его лице багровели следы ушибов. Совсем свежие. Я поморщилась, не желая даже думать о том, каким именно образом ребята с ним «беседовали» до нашего приезда.

Пока пыталась взять себя в руки, Север снял пальто, перебросив на сиденье свободного стула, одной рукой поднял другой, на вид не менее потрепанный, и, поставив спинкой вперед, сел перед парнем.

— Приятно познакомиться, — произнес он. — Думаю, представляться нет необходимости.

Парень сглотнул. Его кадык нервно дёрнулся.

Я не знала, что собирается делать Северов, но в глубине души уже жалела, что пришла. Мной двигало желание увидеть Пашку, а оказалась я на самом настоящем допросе.

— Правила просты, как и обычно. — Север достал из кармана черные кожаные перчатки и принялся надевать. — Я задаю вопросы — ты отвечаешь.

— Пожалуйста, — от паники, сквозившей в голосе незнакомца, хотелось заткнуть уши руками. — Я ничего не сделал. Честное слово. Позвольте мне вернуться. Я ничего не расскажу. Клянусь. Клянусь.

Он столько раз повторил это слово, что даже мне захотелось заклеить ему рот, лишь бы не видеть эти полные ужаса глаза и не слышать мольбы.

— Хватит! — Север поднял руку, приказывая прекратить. — Давай проясним сразу. В академию ты больше не вернешься.

Казалось, даже слезы брызнули у парня из глаз.

— Все, на что ты можешь повлиять — насколько быстрым и безболезненным будет наш разговор. — Север обернулся, полоснув по мне взглядом. — Ну и считай, тебе повезло. Вот только, если не станешь делать так, как скажу, придется девушку увести. И тогда общаться будем по-другому.

— Я скажу, скажу, — снова затараторил тот. — Скажу.

Страж тихо шепнул Максу:

— Ну и позорище. Клянусь, с каждым годом они становятся все более скучными.

Макс ухмыльнулся. А меня прошибло ледяным потом.

— Скольким ты успел продать дурь? — спросил Север. В этот момент даже голос его изменился. Каким бы строгим, холодным или серьезным он не был прежде, никогда я не испытывала перед ним настоящий ужас. До этого времени.

— Я не помню. — Капля пота скатилась по виску, на котором уже наливался синяк. — Четырем, пяти.