Божий поселок - Шаукат Сиддики

Таким образом, разрешилась проблема с местом для застройки. Теперь вставала другая, не менее сложная — на какие средства строить больницу? В фонде организации оставалось всего шесть тысяч рупий. Сафдар Башир выделил еще десять тысяч из своих личных денег, но и этого было недостаточно. И тогда «жаворонки» решили построить больницу своими силами. Было выдвинуто также предложение собрать пожертвования, но этот вопрос вызвал много толков, возражений, и решение по нему так и не было принято. Каждый из членов организации должен был выяснить у своих близких и знакомых, насколько реальна возможность таких сборов.

В один из таких дней, когда члены организации ломали голову над проблемами строительства, к дому Сафдар Башира подкатил роскошный кадиллак. Из него вышел респектабельный полный мужчина, краснолицый, лысый, в очках с золотой оправой.

Он медленно направился к дому, опираясь на трость, и спросил у слуги, может ли он видеть Сафдар Башира. Его пригласили в гостиную. Незнакомец назвал себя Хан Бахадуром Фарзанд Али. В городе у него было большое коммерческое предприятие. Он объяснил цель своего посещения тем, что хотел бы оказать организации материальную помощь и внести ряд предложений.

Поскольку вопрос был серьезен, Сафдар Башир пригласил в гостиную членов совета — Али Ахмада, доктора Зеди и Фахим Алла—и ввел их в курс дела. Совет решил, что это предложение нужно обсудить на общем собрании, которое и было созвано немедленно. Хан Бахадур попросил разрешить ему самому изложить суть дела. Несмотря на то что это противоречило уставу организации, его просьба была удовлетворена.

Вскоре все собрались в зале заседаний, председателем был избран Али Ахмад. Сафдар Башир представил присутствующим Хан Бахадура и объявил, что тот выразил желание сделать ряд предложений.

Хан Бахадур, получив разрешение председателя, встал, долго откашливался, вытирая платком пот с лица, поправлял очки. Наконец он заговорил, позируя, словно актер на сцене. Голос у него был приятный, сочный, и казалось, Хан Бахадур сам любуется его переливами.

Начал он с того, что дал высокую оценку деятельности организации. Все это говорилось в покровительственном тоне. Речь его перемежалась улыбками, то и дело он затягивался сигаретой и, выпуская струи дыма, добродушно и снисходительно поглядывал на присутствующих, словно был их школьным наставником. «Жаворонки» молча слушали его, ничем не выказывая своего отношения.

Неожиданно Хан Бахадур умолк и, достав свой бумажник, положил на стол чек.

— Я слышал, что ваша организация намерена открыть больницу, примите мой вклад в это благородное дело. Вот чек на двадцать тысяч рупий.

Он сделал особое ударение на словах «двадцать тысяч рупий» и так гордо поднял голову, что вмиг стал похож на надутого павлина.

Сделав опять большую паузу, словно давая возможность полюбоваться собой, он затянулся сигаретой и заговорил вновь:

— Я уверен, что вы построите больницу. У вас есть энергия, которая рождает большие дела,— он вдруг изменил позу, изображая всем своим существом недоумение, и заговорил совсем иным тоном:—Но как вы организуете работу в больнице? Я имею в виду материальные расходы. Есть два пути: правительственные субсидии или благотворительный фонд, но оба они никуда не годятся. Поэтому важность этой проблемы возрастает.

Хан Бахадур снова сделал паузу, несколько раз затянулся, окинул всех беглым взглядом и продолжал:

— Я не знаю, что предлагает на этот счет ваша организация, но у меня есть предложение. Надеюсь, что оно вам понравится. Для того чтобы открыть больницу, нужно иметь какой-то постоянный фонд. Почему бы вам не приобрести лицензии на импортные медикаменты? Вам все равно придется их добиваться. Нужно будет только приобрести их на большее количество медикаментов, чем их потребуется для больницы. По крайней мере вдвое! Оставшуюся часть можно будет очень выгодно продать на рынке. Надеюсь, вы поняли меня? —Ему не хотелось говорить здесь прямо о черном рынке. Он с улыбкой оглядел присутствующих.— Вам не придется беспокоиться о лицензии и всем прочем. Это сделаю я сам. Нужно только уточнить один вопрос.— Хан Бахадур сделал паузу.— Пятьдесят процентов доходов от продажи медикаментов на рынке придется отдавать тому, кто добьется для вас лицензий на ввоз импортных медикаментов.

Все нетерпеливо заерзали на стульях, но никто не высказывался вслух. Хан Бахадур почувствовал эту перемену в обстановке и заговорил дружеским тоном.

— Возможно, что вас ошарашило мое предложение. «Что это он нам предлагает? — подумаете вы.— Торговлю на черном рынке!» Покойный сэр Саид самый большой доход получал от публичных домов. Маулви много шумели о том, что это грязные доходы, что Это противоречит шариату. Но если бы сэр Саид послушался их, то сегодня не было бы Мусульманского университета в Алигархе, который поистине пробудил мусульман, сыграл решающую роль в деле распространения просвещения. Я хочу сказать этим, что иногда приходится и зло употребить во благо.

Хан Бахадур замолчал, пустил струйку дыма и победоносно оглядел всех. На лицах присутствующих он прочел недоумение и недовольство. В комнате воцарилось тягостное молчание. Хан Бахадур откашлялся:

— Мне очень хочется работать на благо народа вместе с вами, но я уже стар — мне перевалило за пятьдесят. Правда, я еще сохранил энергию. Изберите меня своим советчиком, увидите, как закипит работа вашей организации. Запомните, что для всякого дела деньги — главное. Создать организацию — легко, но обеспечить ее работу — нелегкая проблема. Без постоянного фонда не может существовать никакая организация. Я сделал вам искреннее предложение. Ваше дело принимать его или нет. Как сказал поэт: «Согласен ты или нет, мое дело объяснить тебе!» Вот, собственно, и все. Решайте сами.

Он сел и, спокойно откинувшись на спинку стула, закурил. В комнате повисло молчание. Немного погодя «жаворонки» пришли в себя и кое-кто попросил у председательствующего слова, но он сделал им знак помолчать.

— Мы очень благодарны вам за ваши ценные советы,— сказал Али Ахмад, обращаясь к Хан Бахадуру.— Теперь дайте нам возможность всесторонне обсудить ваши предложения и принять решение.

— Когда вы сможете сообщить мне о результате? — спросил Хан Бахадур.

— Думаю, что мы придем к какому-нибудь заключению сегодня же.

— Не разрешите ли вы мне присутствовать при обсуждении, я мог бы по ходу вносить ясность?

— Мне очень жаль, но я не могу дать вам такого разрешения, потому что это противоречит нашему уставу. Вы достаточно ясно и подробно изложили свои предложения, больших разъяснений, я думаю, не понадобится.

Хан Бахадур Фарзанд Али больше не настаивал. Пообещав вернуться к девяти вечера, он покинул комнату заседаний. Сафдар Башир от имени всех поблагодарил его и проводил до дверей.

После ухода Хан Бахадура заседание продолжилось. Али Ахмад разрешил высказаться по поводу предложений Хан Бахадура. «Жаворонки» только этого и ждали, заговорили все разом, поднялся шум. Али Ахмаду с трудом удалось восстановить порядок.

Большинство выступавших было за принятие предложения Хан Бахадура. Особенно горячился Салман.

— Вы возражаете против предложения Хан Бахадура, так как это связано с черным рынком?!—почти кричал он.— А я вам скажу, что, если нам придется ограбить банки, склады крупных капиталистов, дома богачей, мы не должны отказываться от этого. Нам нужны деньги для блага народа, и мы должны быть готовы на все, чтобы достать их! У нас благородные принципы и высокие цели. Мы должны подумать о том, как поскорее претворить в жизнь нашу программу, не упуская драгоценного времени.

Салман говорил долго, а когда кончил, раздались бурные аплодисменты.

Заседание продолжалось до позднего вечера.

Под конец слово взял Али Ахмад. Лицо его было строго и серьезно.

— Я хочу высказать свое мнение не как председательствующий, а как рядовой член организации. Мне кажется, что вы недостаточно серьезно отнеслись к предложению Хан Бахадура. Хан Бахадур — коммерсант. Целью своей жизни он считает делать деньги.

— Мы тоже понимаем, что за человек Хан Бахадур,— перебил его Салман.— Мы совсем не считаем его ангелом, но тем не менее мы должны...

— Я попрошу господина Салмана не перебивать меня,— прервал его Али Ахмад. Салман молча сел на место.

— Так я говорил о том, что целью своей жизни Хан Бахадур считает делать деньги. Излишнее накопление богатств в одних руках — преступление. Это все равно что украсть в других домах свет и устроить у себя иллюминацию, это все равно что вырвать кусок хлеба у голодающего! — В голосе Али Ахмада сквозило отвращение.— Мы не можем заключать никаких соглашений с Хан Бахадуром: наши пути различны. Он хочет использовать нашу организацию в своих корыстных целях. Сначала он втянет нас в грязные сделки на черном рынке, потом, если следовать его советам, в нашу больницу вместо лекарств будет поступать подкрашенная водица в пузырьках, а медикаменты будут сбываться на рынке, больные будут отдавать богу душу, а Хан Бахадур набивать себе карманы. Если мы примем его предложение — это значит, что организации нашей пришел конец.