Ночь падающих звезд. Три женщины - Яннауш Дорис

Герцог распахнул дверь в расположенную рядом мастерскую, небольшое помещение, служившее, видимо, раньше кабинетом или гардеробной, поскольку там стоял большой шкаф, а перед ним стол с красками и кистями. Здесь работала Дуня. Плотными рядами выстроились бесценные предметы в ожидании прикосновения руки мастера.

В течение двух недель на лугу, примыкавшему к замку, проходило празднество на открытом воздухе. Туристические фирмы оговорили с герцогом это мероприятие и взяли на себя расходы. За несколько сотен марок участники могли насладиться всеми прелестями шотландской летней ночи, от чего, естественно, никто не отказывался.

Наступил теплый вечер. Полные ожидания, в предвкушении приятных развлечений путешественники отправились на луг, где прислуга уже накрыла столы, расставила стулья, создав волшебную атмосферу праздничного настроения. Замок стоял, подсвеченный прожекторами, среди высоких старых деревьев, приобретя грозный вид и как бы оберегая изысканное придворное общество.

Сам герцог удалился, сверчки закатили концерт, а павлины на расстоянии наблюдали за происходящим. Еще не совсем стемнело. Сумерки опускались на землю, над которой раскинулось бархатное небо с бесчисленными звездами. На горизонте закатывалось солнце огненным шаром, окрашивая холмы в красный цвет. Медленно всходила на небосклоне луна, полная, почти круглая.

Путешественники провели напряженный день в программе стояло посещение озера Лох-Несс, много фотографировали и смеялись. На берегу озера, там, где останавливались автобусы и толпились туристы, стоял неизбежный волынщик. Перед ним была кружка для сбора денег, и многие раскошелились. Чудовище так и не показалось, что неудивительно при таком скоплении народа. Несмотря на многоголосые выкрики: «Несси, Несси!», оно не вылезало. Чудовище пряталось уже сотни лет и было таким древним! У кого ж появится желание вылезать под щелчки камер?

Профессор Теобальд Фукс чувствовал себя таким же старым, как Несси.

В то время как люди толпились на лугу в предвкушении обещанных удовольствий, Тео сидел в одиночестве на скамейке и предавался размышлениям. Никто не беспокоился о нем. Николы нигде не было видно, и даже вдовы, обычно с удовольствием опекавшие его, прошествовали мимо туда, где подавали жаренные на решетках мясо и колбаски, угощали пивом и виски из собственных подвалов. Если бы все это не было так привлекательно!

Дуня пока еще не вернулась.

Мир опустел, находил Тео и, как всегда, мысленно обратился к латинскому: «Amici, diem perdidi! — Друзья! я потерял день! Ничего не поделаешь, это голая правда. Nuda veritas».

Нет, он потерял больше, чем один день. Его достоинство отправилось ко всем чертям в тот момент, как он решился на это путешествие. Ему хотелось, чтобы рядом с ним сейчас находился Хабердитцель, его единственный друг. Хели для начала отругал бы его, потом утешил и, в конце концов, рассмешил. Он бы дружески обнял его за плечи и сказал: «Пошли домой, ты, глупец!»

Король Чарльз гордо прошествовал мимо, наверняка это был он, поскольку отличался от остальных павлинов своей чрезмерной заносчивостью. Он остановился и принялся обстоятельно изучать Тео, сначала одним глазом, потом другим.

— Привет, Король Чарльз. — Тео, чувствуя себя польщенным, испытывал желание оправдаться. Как всегда, когда кто-нибудь одаривал его своим вниманием. Он печально кивнул павлину. — Знаешь, кого мне следует благодарить за все это? Твоего благородного господина, дядю герцога Ленокса. Он увел у меня мою Дуню прямо накануне свадьбы, представляешь? И для чего? Из-за дурацкого фарфора. Идиотизм, верно? Ты бы покинул свою невесту из-за какой-то фарфоровой тарелки? Скажи честно: да или нет? Ты хоть понимаешь, о чем я говорю? У тебя вообще есть невеста?

Король Чарльз жеманился, как будто понимал, о чем идет речь. Он распустил свои перья в сказочно сверкавший, переливающийся всеми цветами веер, сделал круг вокруг оси, как звезда ревю, вытянул шею, потрясая хохолком, и удалился, бросив напоследок презрительный взгляд.

— Эй, профессор, где вы прячетесь? Идите, мясо уже готово!

Это была вдова Хильда, звавшая его. Другие тоже заметили его отсутствие. К Тео подошла Тина Лобеманн.

— Да бросьте вы, — сказала она, потянув за руку. — Что вы вечно в стороне?

— Наслаждаюсь атмосферой, — ответил он.

— Наслаждайтесь лучше нами, — заявила Тина, дерзкая девчонка. — Вы единственный живой человек в этой унылой толпе!

— О, благодарю! — засмеялся польщенный Тео.

Но есть ему не хотелось. Он чувствовал себя тоскливо. И выпил виски. Из подвалов досточтимого герцога Ленокса.

Ура!

МАЛЕНЬКАЯ СКАЗКА — БОЛЬШОЕ ПОТРЯСЕНИЕ

— К черту, нет! Что за дикая идея, эта проклятая поездка!

Хели Хабердитцель вновь сидел за рулем: до Черного Замка оставалось всего три мили. Лусиан, хитрая бестия, опять удобно устроился на заднем сиденье рядом с Амелией, наслаждаясь ее близостью. Он погрузил руку в ее густые, мягкие волосы — ах, до чего же приятно! У Нини он привык к непокорным локонам, обильно смазанным гелем, или заплетенным косичкам, на манер индейских скво, что, конечно, хорошо смотрелось, но не вызывало особого желания погладить. Но Амелия — она была мечтой, маленькой сказкой среди серых будней, вдохновлявшей на создание новых песен.

— Отведи же душу, Хели, — подзуживал его Лусиан. — Не будь в таком отвратительном настроении. Если хочешь сказать «говно», скажи!

— Прекрати делать из меня уличного мальчишку, — сдержанно попросил Хели.

— Не, — согласился Лусиан, — для этого ты уже не так юн, мой любезный дядюшка!

Амелия толкнула Лусиана локтем, чтобы он не провоцировал Хели. Того и так совершенно измучила поездка. Хели постоянно говорил о Дженифер, учительнице из Эдинбурга, которая ночью в доме Мак-Тэвишей влетела в его комнату.

Она не шла у него из головы. Бедный дядя Хели! Всю жизнь он был нянькой для ее любимого папочки и зачастую сам бывал обойден. Ему ведь тоже хотелось быть счастливым. Плохо, что он вынужден ехать за своим другом!

— Оставь его, — сказала Амелия. — Не делай еще хуже!

Она уютно устроилась в его объятиях, чувствуя себя в надежных руках. Все, что случалось в ее жизни, осталось где-то далеко позади. Теперь она остро чувствовала Шотландию, запах кожаной куртки, щетину юноши из Берлина на своей щеке и его руку в своих волосах.

Они остановились перед отелем в Инвернессе, справились о туристической группе компании «Мальманн» и узнали о вечернем празднестве на открытом воздухе. После длительных переговоров им удалось получить три комнаты, правда, без душа, но все равно: главное, что были кровати. Для каждого отдельная, разумеется.

Даже имелся телефон.

Хели, как и остальные двое, быстро привел себя в порядок и позвонил в Ламмвайлер, скорее для проформы.

Фрау Кляйншмидт тут же отозвалась, верная душа, и сообщила: дня два назад приезжала девушка, чтобы узнать о цели поездки Лусиана. Она раньше намеченного срока закончила запись пластинки и решила проведать любимого.

— Нини с песней о сперме! — воскликнул Хели прямо в непорочное ухо фрау Кляйншмидт.

К счастью, она, видимо, не поняла. Она только подтвердила: да, девушку звали Нини. И еще: одновременно с девушкой из Вены приехал очень приятный молодой человек, служащий банка, господин Максим, который очень удивился, что его Амелии и след простыл и что дом пуст. Фрау Кляйншмидт сообщала новости, как будто читала их по газете.

— Ну а потом? — возопил Хели, доведенный до полного нервного истощения. — Они отчалили?

— Да, и именно в Шотландию. На автомобиле господина Максима.

— В Блэк Касл[33], - простодушно пояснила фрау Кляйншмидт.

Припарковываясь на стоянке перед отелем, Хели напоминал привидение: бледный и осунувшийся.

— Что происходит? Землетрясение? — Лусиан старательно причесал свой лошадиный хвост и начистил серьгу в ухе. Амелия так и лучилась энергией и предприимчивостью, постоянно держась за руку Лусиана. — Тебе плохо, Хели?