Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт

— Ники… спасибо! Я… у меня…

— Все в порядке, — я улыбнулась ей, и мы с Амирой направились в гостиную.

Ей уже не терпелось развернуть свои подарки, которых под елкой было просто море. Я улыбнулась, когда она устремилась к ярким красочным коробкам и устроилась на диване: гостиная Лукаса сегодня напоминала какую-то сказочную картинку. Из-за задернутых штор не было видно, что происходит на улице, зато на елке и по всей комнате в полумраке мерцали огоньки. Они отражались в коробках, в мишуре, которая блестела над камином, ярко-красные носки, прикрепленные к ней, напоминали о Рождестве в каком-нибудь голливудском фильме. Мне невыносимо захотелось завернуться в плед, пить какао с зефирками и смотреть что-нибудь уютно-веселое.

— Смотри! Смотри, что папа мне подарил!

Амира то и дело подбегала ко мне с куклами, с книжками, с какими-то наборами для кукольного дома и всеми этими прибамбасами для «Винкс», и с каждой минутой все больше напоминала мне меня.

А потом она нашла мой подарок.

— Ники, это от тебя? Ой! Ой! — Она заглянула и увидела то, что я сооружала для нее, и бросилась мне на шею: — Это так мило! Так мило! Спасибо! Я это буду есть все праздники, потихонечку, чтобы папа не ругался!

Как раз в этот момент в гостиную вошел Лукас. Подозреваю, он не выкинул меня в окно только потому что увидел «Снегурочку».

— Что это такое? — сурово спросил он, когда обрел дар речи.

Относилось это к сладкому подарку или ко мне, не представляю, но я предпочла прокомментировать зубную пасту у себя на лице.

— Снегурочка, — пожала плечами я.

— Это я рисовала! — Амира бросилась теперь уже к нему. — Спасибо, папочка! А еще мы нарисовали для тебя комикс!

Он меня точно в окно выкинет, судя по взгляду.

С другой стороны, здесь первый этаж, лететь недалеко.

— Комикс?! — спросил Лукас таким тоном, как если бы Амира сообщила, что мы заказали ему стриптизершу.

— Комикс! Вот! — Амира снова подбежала ко мне, подхватила лежащий на диване планшет и бросилась обратно к нему. — Ники, Ники, пойдем! Будем дарить вместе!

Я, которой очень не хотелось вылететь из окна или хотя бы из этой комнаты во время очередного приступа мизантропии Лукаса, вздохнула и поднялась. Несмотря на то, что сегодня этот донельзя категоричный и отмороженный ИИ выглядел почти по-человечески — серый джемпер, уютные домашние брюки, я не обманывалась. Это просто защитный окрас, чтобы я расслабилась, так ему будет проще меня сожрать.

— Вот! Это комикс про суперпапу! — воскликнула Амира, и Лукас взял из ее рук планшет.

Я старательно наблюдала за его лицом. Хотя, возможно, это было смертельно опасно и стоило уже прятаться за елку или хотя бы за Амиру. Или вообще, сославшись на неотложные дела, под каким-то благовидным предлогом ретироваться из гостиной и оставить отца с дочерью вдвоем.

Тем не менее я успела увидеть, как в изумлении приподнимаются его брови, делая его лицо по-настоящему человеческим, и как в глазах тают арктические льды. Я понятия не имела, о чем он думал в этот момент, но я подумала о том, что если в нем такое есть, вот это вот, настоящее — и не суть важно в каком процентном соотношении, значит…

— Спасибо, — сказал Лукас, перебив мой несостоявшийся вывод. — Спасибо, Амира.

На здоровье.

Мне почему-то стало так по-детски обидно, видимо, потому что все эти психологи-хренологи правы, и за творческую часть внутри нас отвечает внутренний ребенок. Который, между прочим, это тоже рисовал.

— Я отлучусь, — сказала я. — На пару минут.

Навсегда.

Или, хотя бы, до конца дня.

— У меня есть для тебя подарок, — сообщил Лукас. Он в принципе общался со мной в таком ключе: информировал или приказывал, другого не дано.

Подавись ты своим подарком.

Если только это не билет в Россию с моими настоящими документами.

— Хотя вообще-то это подарок для вас двоих. — Лукас сунул руки в карманы и улыбнулся крайне заинтригованной Амире. Да что там, я сама, несмотря на все, была более чем заинтригована. — Когда ты поправишься, принцесса, мы втроем полетим на Мальдивы. На неделю.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! Папочка, ты лучший!

Сначала меня оглушило криком Амиры, затем накрыло чистой, яркой, искренней детской радостью. Так только дети умеют радоваться — открыто, горячо, позабыв обо всем, что было до, не думая о том, что после, наслаждаясь моментом по полной. Амира с разбегу запрыгнула на Лукаса, повисла на нем, а он подхватил ее на руки и закружил.

В этот момент я отчетливо почувствовала себя лишней. Такие моменты не предназначены для посторонних глаз, а если они вдруг случаются, то посторонние глаза должны самоликвидироваться в рекордно короткие сроки. Тем более что я прекрасно понимала, что, несмотря на то, что это «подарок для нас двоих», это подарок для Амиры. Которая хотела, чтобы я поехала с ними.

Поскольку я уже предупреждала, что отлучусь на пару минут, сейчас просто позорно сбежала, воспользовавшись моментом. Мне кажется, я так даже на тренажерах с повышенной кардионагрузкой не бегала, как сейчас. Мне действительно хотелось остаться одной и поныть. Пусть даже «поныть» всегда казалось мне бессмысленным, равно как и жалость к себе.

Но я действительно, пожалуй впервые за все это время, себя жалела. Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы меня так же подхватывали и кружили, понятное дело, не как ребенка, а как любимую женщину. Захотелось, чтобы мне дарили подарки, но только мне, а не чтобы порадовать кого-то другого.

Поэтому я заперлась на замок, сползла по другую сторону кровати и подтянула колени к груди. Напрочь забыв о том, что у меня все лицо в узорах из зубной пасты, уткнулась в колени носом. Может, это было дико, мелочно и пафосно, что я не могу просто порадоваться за ребенка, у которого удалось Рождество, но сейчас я не могла. Признавать хорошие чувства легко, признавать такие — не очень, но я злилась.

На Лукаса за то, что сказал про этот подарок «для вас» и дал мне дурацкую надежду.

На себя, за то, что это услышала и поверила.

И даже на Амиру за то, что она уговорила отца, чтобы я путешествовала с ней. Этакая няня на выезде.

Вот так ты