Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт

настолько на одной волне, что меня это временами пугало. Я пару минут моргала на нее, когда она сказала, что хочет сделать папе подарок на Рождество и нарисовать комикс, где он выступит супергероем.

— Я не то чтобы хорошо рисую… — начала было я.

— Ты отлично рисуешь! — перебила она меня.

— Ну…

— Ты не хочешь его рисовать?

Амира сложила руки на груди и надулась.

Господи, этот ребенок стрясет с кого угодно и что угодно.

— Ладно. Но не говори потом, что он на себя не похож.

— Не скажу!

Нарисовать страшненького Лукаса в плаще супермена? С удовольствием! Правда, пришлось спустить Амиру с небес на землю и сказать, что полноценный комикс надо было начинать рисовать примерно за полгода. В лучшем случае. Особенно такому начинающему художнику, как я.

— Хорошо, тогда нарисуем одну страничку, — легко согласилась она.

— Одну я, пожалуй, потяну. Что будет в сюжете?

— Он будет спасать девочку и женщину из падающего самолета.

— Почему из падающего самолета? А что с остальными падающими делать будем?

Амира задумалась.

— Тогда из горящего небоскреба. Остальные уже спаслись, а они оказались на крыше.

— Окей, — я не стала цепляться дальше, — то есть первая картинка у нас это горящий небоскреб и девочка с женщиной в окне, а вторая — где он летит их спасать?

— Ну не совсем летит. Пусть ползет.

— Он больше Человек-паук, чем Супермен?

— Он суперпапа!

Да, большую букву «П» на плаще я точно нарисую лучше, чем паука.

— То есть он спасает дочь и жену?

— Да!

— Значит, третья картинка, как он забирает их из здания…

— … и прыгает на батут. Фантастический! Большой.

Я представила себе, как это выглядит, улыбнулась.

— А дальше?

— А дальше они целуются, что же тут непонятного? — Амира посмотрела на меня, как будто маленькой тут была я.

Действительно, что?!

— Ты же знаешь, почему женщина и мужчина целуются?

Я подвисла.

— Если не знаешь, я могу объяснить!

Открытым остается вопрос, кто уже объяснил это ей. Хотя при современном уровне кино и мультфильмов нет ничего удивительного, что дети ее возраста разбираются в поцелуях.

— Нет-нет, я знаю, — тут же уточнила я, избегая скользкой темы.

Не хватало еще, чтобы Лукас узнал, что мы с его дочерью общались на тему поцелуев. Он меня тогда как главный злодей с какого-нибудь небоскреба сбросит. И сверху еще что-нибудь тяжелое уронит, чтобы наверняка.

В общем, мы с Амирой приступили к созданию подарка для Лукаса, и я оттянулась. Мои навыки рисования немного хромали, но рука вспоминала быстро. За пару дней я точно управлюсь, и Амире будет, что подарить отцу на Рождество.

Свой же подарок я, как и собиралась, вручила ему следующим утром перед уходом. Точнее, собиралась вручить, ради этого даже встала пораньше и сбежала с собранной заранее огромной коробкой, украшенной бантом, на первый этаж.

— Передашь ей от меня, — сказала, протягивая коробку ему. — Утром двадцать пятого. Или положишь под елку, у вас же будет в домике елка?

В ответ Лукас наградил меня тяжелым взглядом и оглушил новостью.

— Поздравишь Амиру сама, — сухо произнес он. — Ты едешь с нами.

*— Что-то не так?

— Все в порядке.

Глава 14

Ники

Увы, рождественским планам не суждено было сбыться: Амира заболела. Буквально за сутки перед вылетом она начала чихать и кашлять, утром двадцать четвертого декабря у нее поднялась температура, и всем стало понятно, что никто никуда не едет. Хотя она рыдала и говорила, что будет чувствовать себя хорошо, вовремя пить таблетки и спать, если он попросит, Лукас, разумеется, был непреклонен. Здесь я даже не могла его обвинить, я бы, наверное, на его месте поступила бы так же. Любое путешествие для такой маленькой девочки — стресс, что уж говорить про заболевшую маленькую девочку. Доктор подтвердил острое вирусное заболевание и рекомендовал постельный режим, обильное питье, выписал лекарства. После чего Амира расклеилась еще больше:

— Я так хотела поеха-а-а-ать, — ревела она. — Так хотела побыть с па-а-пой…

От слез она начала икать и кашлять еще сильнее, и мне пришлось усадить ее на постели.

— Он все вр-е-ем-мя рабо-от-тает… И я…

От ее слез просто сердце разрывалось. Понятия не имею, когда она успела стать для меня так дорога? Я никогда не отличалась особой сентиментальностью, не сюсюкала по поводу младенцев в колясках, не верещала как сумасшедшая, когда какая-нибудь трехлетняя милота выдавала что-то сладенькое в стиле: «Мама я фепя люфлю». Для меня дети были просто детьми, просто потенциальными маленькими взрослыми, но Амире удалось пробраться в мое сердце настолько быстро, что это пугало.

Твою мать, это реально пугало! Потому что между ней и мной была пропасть, которую создал ее отец, а еще… ну какое у нас с ней будущее? Я здесь пока Лукас не наигрался. А даже если бы это было не так, сильные чувства, особенно к такому маленькому существу, меня пугали. Просто потому, что я не хотела стать ее величайшим разочарованием. Если взрослые сами отвечают за свои чувства, непонимашки и обидки, то дети… Я даже представить не могла, насколько у них хрупкие чувства. Само осознание этого настолько меня оглушило, что я сидела с ней рядом на постели, не зная, что делать дальше.

— Я т-так хотела, что… чтобы мы были рядом х… хот-тя бы на Рождество…

Я отмахнулась от тормозящих меня мыслей и притянула Амиру к себе.

— Уверена, вы и так сможете побыть вместе.

— К-когда?

Хороший вопрос. Лукас, как только Амире выписали лекарства, сразу свалил на работу, и мне очень захотелось ему позвонить и высказать все, что я думаю. Это он должен был сидеть сейчас рядом с дочерью, а не я! И вовсе не потому, что я испугалась собственных чувств, а потому что этой крохе отчаянно не хватает отца. У меня не было матери, но отца в моей жизни было слишком много. Вот