Вечерние волки - Елена Булганова

– Этого не может быть, нет, – смогла еще выговорить я, боком наваливаясь на стол. Горячие руки Ники впились в мои плечи, давили больно, удерживали от спасительного обморока.

– Может, и будет! Если уедем прямо сейчас, то спасем Вовку и твою подругу… возможно… не знаю. Я все время думаю об этом, проклятие требует нас всех четверых, а мы должны переиграть его!

– Подожди, а город… Кирилл говорил…

Боль пронзила голову: это Ника хлестнул меня по щеке. Дернувшись, я приложилась головой об угол между стеной и окном. Что-то горячее защекотало висок.

– Не смей говорить про город! – орал голос мне в ухо. – Мы не станем умирать ради этого сброда!

Я попыталась вскочить на ноги, мне это удалось – оказывается, Ника уже стоял посреди кухни. Попыталась обойти его, опираясь руками о стол, но ноги вдруг размякли, коленки прогнулись, я полетела на пол.

Очнулась в лежачем положении, на чем-то мягком. Что-то мешало ясно видеть, я провела рукой по лицу, сдвинула с глаз намоченное полотенце. И сразу увидела Нику – он ходил кругами по моей комнате, зачем-то открывал шкафы, в руках у него был ворох одежды.

– Что ты делаешь? – я старалась говорить спокойно, чтобы он опять не впал в бешенство. Вдруг ясно пришло осознание: нужно на все соглашаться, лишь бы выбраться отсюда.

– Милая! – Он бросился ко мне, сел на край кровати, провел ладонями по моим щекам. – Прости меня, я такой идиот, не понимаю, как мог поднять на тебя руку. Я никогда прежде такого не делал, поверь!

– Верю, – попыталась я изобразить подобие улыбки. – А что все же ты делаешь?

– Пытаюсь собрать твои вещи, только я полный профан в этих делах, – буквально расцвел парень. – Но ты не вставай, просто говори мне, что нужно брать.

– Подожди, – попросила я, с усилием приподнимаясь на локтях. – Я плохо себя чувствую, мне нужно поспать. Давай все это сделаем позднее, может, завтра?

– Нельзя завтра, что ты! Город могут закрыть в любой момент, въезд и так уже ограничен, сказали в новостях, пока ты мылась. Тебе не нужно ничего делать, я просто вызову такси, отнесу тебя на руках к машине. Ты ведь согласна, что мы должны уехать, родная?

Схватив мои руки, он начал жадно целовать их, бормоча, как безумный:

– Завтра мы будем на месте, у моих родителей. Я представлю тебя как свою невесту, они будут рады, просто счастливы… мы сможем поселиться в Вологде, отдельная квартира есть. У нас родятся дети… главное, что не нужно будет умирать, я ведь так хочу жить, так хочу любить тебя…

Я знала, что должна подыгрывать ему, но у меня просто не было на это сил, и я закричала сквозь рыдания:

– Пожалуйста, Ника, уезжай один! Ты спасешься и будешь счастлив! А я не могу, потому что я совсем не люблю тебя, разве ты сам это не чувствуешь?

– Я чувствую совсем другое, родная… ты даже сама не понимаешь, что любишь меня и насколько сильно.

– Да нет же! Ника, прости, но ты неприятен мне, и так было почти с самого начала. Прости, нужно было сказать еще тогда! Мне противно, когда ты касаешься меня!

Его руки впечатали меня в диван, губы теперь шарили по моему лицу, шептали в кожу безумные слова:

– Глупая, глупая моя Саввушка… ты сама не понимаешь своих чувств, ты слишком чистая, слишком неопытная. В этом и была любовь, и я это знал и никогда не обижался на тебя. Сейчас ты сама все поймешь, глупышка, девочка моя…

– Пусти! – ахнула я, ощутив, что теперь одной рукой он распахивает на мне халат. – Давай, давай собираться, если хочешь, только пусти!

Я проклинала себя за то, что упустила момент подыграть ему и что сейчас может произойти невообразимо худшее, чем все, что было до сих пор. Халат на мне был уже полностью распахнут, и Ника целовал мою грудь и плечи.

– Подожди только минуточку, – услышала я его хриплый шепот. – Сейчас мы должны хоть немного успокоить друг друга… и ты должна понять…

Я ничего не хотела понимать, поэтому, изогнувшись, просто впилась зубами в его плечо. Наверняка повредила зубы, рот наполнился кровью, но Ника с криком отшатнулся от меня. Этого мгновения мне хватило, чтобы рвануть прочь из квартиры.

Но я не была совсем идиоткой, чтобы в одном халате и шлепках отбежать дальше, чем на пару метров от квартиры. Я просто оставила дверь распахнутой настежь, отошла к соседней квартире и стала ждать. Через пару минут даже позвонила в родной звонок.

А еще через минуту Ника все же вымелся оттуда – и остановился на пороге. Волосы его надо лбом были мокрыми и струйки воды стекали по лицу, как будто он сунул голову под кран.

Я на всякий случай молча установила палец на соседский звонок. А Ника все стоял и смотрел на меня, ежесекундно промакая лицо рукавом рубашки.

– Не бойся, Саввушка, – обратился он ко мне неожиданно насмешливым тоном. – Я никогда бы не сделал тебе ничего плохого или что-то против твоей воли, я гораздо лучше контролирую себя, чем могло показаться.

– Заметила, – прошипела я сквозь зубы.

– Я просто хотел сломать стереотип, чтобы ты увидела во мне другого человека, а не приставучего поклонника, который вечно надоедает своими претензиями, да еще и не по душе твоей хитрой подруге. Если б у меня получилось! – Он явственно скрипнул зубами, зажмурился.

– Все сказал? – спросила я, опасаясь нового припадка бешенства.

Он все так же, с закрытыми глазами, трагически покачал головой.

– Ну так и я скажу: постарайся поменьше попадаться мне на глаза, даже в институте, и никогда не смей больше со мной заговаривать! – отчеканила я заранее подготовленную фразу.

Ника, больше не поворачиваясь ко мне, кажется, даже с закрытыми глазами шагнул вперед и мерно зашагал вниз по ступенькам. Проследив за ним настороженным взглядом, я влетела в квартиру и заперлась на все замки.

Как давно я уже не оставалась где-либо одна! Первым делом снова встала под душ, чтобы изгнать мелкую дрожь и уничтожить следы прикосновений этого мерзавца. Потом сорвала и отправила в корзину для стирки покрывало с кровати, халат. И села к ноутбуку.

Потребовалось долго собираться с мужеством, прежде чем я открыла ту ссылку, что мне прислала куратор моей семьи. Но напрасно готовилась – веб-камеры оказались отключены. Дрожащими руками я снова набрала прежний номер.

Опять новый, почти детский голос прежде всего уточнил мою фамилию и заверил, что с моими близкими все в порядке. Потом