Песнь первая. Дитя Грозы - Тиа Атрейдес

— Разумеется. Любые. Если только там не живет Ристана или Рональд.

— Нет. Они пустые. Так ты обещаешь? — голос Шу напоминал патоку.

— Что-то мне подсказывает, что тут есть какой-то подвох. А ты что думаешь, Урман?

— Мне кажется, твоя дочь достаточно благоразумна и знает, что просит. Лучше соглашайся сразу. Всё равно ведь уговорит, куда ты денешься, — Урман с удовольствием подыгрывал принцессе.

— Хорошо, я распоряжусь. — Мардук улыбнулся. — Где ты хочешь жить?

— Спасибо, отец. В Закатной Башне. И не беспокойся, я уже велела этому вреднючему старикашке Распорядителю её подготовить. — Шу наивно похлопала ресницами и улыбнулась в ответ.

— Ваше Высочество, двадцать пять процентов — и по рукам! — герцог от души забавлялся удивлению короля.

— Вы уже спелись? Шу, не доверяй этому пройдохе, требуй сразу половину! — Мардук включился в веселье.

— Ну, раз Ваше Величество настаивает… Герцог, как будущему родственнику, так и быть, пойду навстречу. Сорок девять!

Шу смеялась и удивлялась возникшей симпатии. И заодно прикидывала, какова доля шутки в шутке Дарниша? Может, и правда удастся с его помощью улучшить тяжелое финансовое положение? Если с магами в городе туго, даже недоучка вроде неё сможет неплохо подзаработать. Живя в Сойке, Шу привыкла в серьезных вопросах вроде финансов полагаться только на себя, и прием, оказанный во дворце, не располагал к изменению сложившегося мнения.

— Да, Ваше Величество! В счет будущих прибылей, не откажите в некоторой толике монет — я заказала новое платье к завтрашнему балу. И мне нужны драгоценности, лучше сапфиры. Можно те, что у Вас в сейфе. — Шу предпочитала ковать железо, пока горячо.

— Зачем, Шу? У тебя есть прекрасное платье, я его видел. К нему подойдет жемчуг.

— Прости, отец, но то платье… оно испортилось. В нем нельзя идти. У меня будет другое.

— Шу, прости, но как ты успела заказать себе платье? Где ты нашла портного в день перед балом? — спросил Урман. Ему все больше нравилась Шу, характером напоминающая милую Таис.

— А, мимо проходила портниха Ристаны… я и подумала, что платье мне не помешает. Так ты дашь мне сапфиры и денег на платье?

Отвязаться от нахалки, пока она не получит, что хочет, пожалуй, будет не так-то просто. Да и к чему? Мардуку доставляло удовольствие порадовать дочь. А склочный и вредный характер — обязательная принадлежность всякой нормальной принцессы. А уж колдуньи… увидев огни в глазах дочери и ощутив запах грозы, Мардук окончательно уверился в принадлежности Шу столь славному племени. Не очень приятно, что дочь Тёмная, и её определенно будут бояться, и совершенно точно не будут любить. И придется покрывать её проделки, даже судя по донесениям лояльного к ней Бертрана, не особо приятные и безобидные. Чего стоят только «по неустановленной причине умершие разбойники, числом семеро, державшие в страхе окрестные деревни. Предположительно, Её Высочество, выйдя в лес на прогулку, случайно наткнулась на их стоянку, не застав душегубов в живых. Ученый Эри Эридайг при осмотре тел и места происшествия высказал предположение, что разбойники скончались от разрыва сердца, возможно, встретив обитающего поблизости мантикора». Ха, мантикора! Зато велика вероятность, что ей удастся оградить Кея от происков Придворного Мага. И это в глазах Мардука перевешивало все возможные неприятности, которые — можно ставить корону против медного гроша! — устроит ему юная принцесса.

— Ладно. Сегодня пришлю тебе кошель, завтра ожерелье, — Его Величество ласково посмотрел на дочь. — Ещё что-нибудь?

— Спасибо. — Возможность не тратить собственные скромные накопления ещё подняла Шу настроение. Похоже, жизнь дома не так уж плоха, как ожидалось. — И ты не мог бы выкинуть вот эту статуэтку? — Шу указала на бронзового единорога на письменном столе Мардука. — Или подарить кому-нибудь?

— Чем тебе не угодил Единорог?

— У него морда очень противная.

— Действительно, Мардук. На редкость отвратительная зверюга! — Урман подошел к столу и взял статуэтку в руки. Он подмигнул королю, открыл окно и, размахнувшись, выбросил её в кусты. — Может, Вашему Высочеству какая ваза не по вкусу? Или вот подсвечник?

— Ну что вы, герцог! У Его Величества отменный вкус… вот если только в соседней комнате посмотреть… Отец, ты не покажешь мне свои покои?

— Не сегодня, Шу. Сначала комнаты Кея. И вам с братом надо отдохнуть.

Мардук видел утомленные синие тени под глазами Шу, а сын уже с трудом удерживался, чтобы не заснуть. Всё же они совсем дети, подумал он.

— Урман, ты не проводишь будущих родственников до комнаты Кея?

— Конечно. Интересно взглянуть, как принц устроился. Идемте!

У дверей королевского кабинета в непринужденной позе рассматривал росписи на потолке молодой мужчина в форме, гвардейской форме. При появлении Кея и Шу он оживился.

— Герцог Дарниш, позвольте Вам представить лейтенанта Эрке Ахшедина, — Кей устало улыбнулся. — Ты не дашь мне заблудиться, Эрке. Идемте, герцог, — принц пропустил лейтенанта вперёд.

— Ваше Высочество! — Эрке поманил принцессу поближе. — Мне кажется, или Ваше Высочество тоже направляется в комнаты Его Высочества? Изумительный интерьер, вам понравится, — и, понизив голос до шепота, — я нашел там кое-что интересное, но, кажется, ещё не всё.

— Да, устроился ты, братик неплохо! — Шу первым делом переворошила шелковую постель под зеленым вышитым балдахином и разодрала одну из подушек. — Эта лишняя. Эрке, отдай слугам и вели сжечь это уродство. Или нет, давай сюда, слуги не виноваты.

Дарниш с интересом наблюдал за Шу, напоминающей сейчас взявшую след гончую. Сначала она будто принюхивалась, прикрыв глаза, затем вытащила из разных углов, шкафов, полок полдюжины разнообразных предметов и сложила на пол у двери. Когда он протянул руку рассмотреть поближе какой-то стеклянный флакон, принесенный Шу из ванной, она сердито шикнула:

— Не берите! Пожалуйста, лорд Дарниш, это не полезно. Даже пинцетом трогать не советую. Пакость надо сжечь где-нибудь подальше.

— Что ж, принц, принцесса, я вижу, у вас всё в порядке. Позвольте откланяться, — Урман простился с детьми. — До завтра.

Принцесса, морща носик, сгребла подозрительную всячину в драную наволочку и вручила Эрке.

— Эрке, сожги это сам. И где камердинер Кея? Уже вечер, Кей устал. И позови, пожалуйста, сюда Балусту.

— Сейчас. Кей, спокойной ночи, — кивнул он принцу, улегшемуся на кровать прямо в одежде, и вышел.

— Кей, я воспользуюсь твоей ванной, ты не возражаешь?