Дело об архиве Уильяма Шекспира - Алексей Калугин

– Простите, – перебил инспектора Хвостов. – Но кто покупал у Шекспира рукописи его еще не написанных пьес?

– Вы так и не поняли? – немного недоверчиво посмотрел на собеседника инспектор.

Хвостов недоумевающе развел руками.

– Ваш приятель Марин.

– Но…

– Естественно, не собственноручно, а через еще одного своего помощника, который, возможно, даже не представлял, с кем его свела судьба. Марин отличается тем, что подбирает себе не очень образованных, но зато исключительно исполнительных подручных. Шекспир, надо полагать, даже не заглядывал в ваши пакеты, поскольку был уверен, что они являются собственностью Тайного совета. Черновики же пьес, написанных им самим, он передавал вам. Во времена Шекспира рукописям не придавали большого значения. К тому же вознаграждение, что он получал от Марина за простенькие услуги, значительно превосходило гонорар от продажи своей интеллектуальной собственности.

Хвостов, похоже, забыл, что собирался до конца покрывать Марина, потому что спросил:

– Выходит, все эти годы Марин финансировал мои экспедиции в прошлое из собственного кармана?

– Поверьте мне, это не такие большие деньги, как вам кажется, – ответил инспектор. – А в конечном итоге Марин многократно покрыл все свои затраты.

– Но ведь это я, – Хвостов так сильно ткнул себя указательным пальцем в грудь, как будто собирался проделать в ней дырку, – я сам обратился к Марину за помощью!

– И что с того? – пожал плечами Шелуденко. – Быть может, у Марина уже был наготове этот план, и он лишь ожидал подходящего случая, чтобы начать его воплощение в жизнь. Хотя с той же степенью вероятности я могу предположить, что он попросту решил сымпровизировать, узнав о вашей затее. Ну а после втянулся в игру.

– А как же посвящение! – неожиданно вспомнил Хвостов.

– Какое посвящение? – не понял инспектор.

– Посвящение на книге сонетов!

Хвостов так воодушевился, что на щеках его появился легкий румянец.

Инспектору было жаль разочаровывать его. Но в конце концов Хвостов являлся нарушителем закона и должен был понести наказание, соответствующее содеянному.

– Зная склонность Марина к всевозможным шуткам и розыгрышам, я бы рискнул предположить, что сонеты Шекспира опубликовал он, – сказал Шелуденко, внимательно наблюдая за реакцией своего собеседника. – И посвящение в начале книги также было предложено им.

– Чушь! – возмущенно взмахнул рукой Хвостов. – С чего бы вдруг Марину этим заниматься?.. Не вижу в этом ничего смешного!

Инспектор положил руки локтями на стол. Края губ его раздвинулись в едва заметной, но при этом очень ехидной ухмылке.

– А что, если прочесть посвящение в начале книги сонетов несколько по-иному, чем предлагаете вы? – Шелуденко провел пальцем над клавишами, и на экране воспроизвелась страница книги сонетов Шекспира, изданной в 1606 году, с напечатанным на ней посвящением. – Например, так: «Тому единственному, кому обязаны своим появлением нижеследующие сонеты, мистеру Дабл-ю Эйч, всякого счастья и вечной жизни, предсказанных ему нашим бессмертным поэтом, желает человек, доброжелатель, рискнувший издать их». – Инспектор сделал точно выверенную паузу, после чего убийственным тоном произнес: – Как известно, в большей части сонетов Шекспир обращает свой восторженный поэтический взор в направлении представителя одного с ним пола. А если вспомнить, что сам Шекспир публиковать свои сонеты не собирался и тот факт, что это произошло помимо его воли, вызвал у поэта бурю негодования, то, полагаю, открытие истинного имени таинственной музы поэта вызвало бы подлинный фурор среди современных исследователей и поклонников творчества Уильяма Шекспира.

Хвостов рухнул в кресло, как будто получил нокаутирующий удар от боксера-тяжеловеса.

Примерно на такую реакцию и рассчитывал Шелуденко. Медленно, так, чтобы не разрушить возникшую атмосферу мрачного ужаса, инспектор протянул руку и надавил пальцем на пьезо-кнопку интеркома.

Раздавшийся короткий писк заставил Хвостова судорожно дернуться.

– Как успехи, Элис? – отчетливо и громко произнес инспектор.

– Я покончила с твоей рукописью, – ответил ему ворчливый женский голос.

Инспектор заговорщицки подмигнул Хвостову и, нажав кнопку временного отключения микрофона, шепотом сообщил:

– Элис всегда говорит «покончила» вместо «закончила», если ей что-то не нравится.

Хвостов никак не отреагировал на его слова.

– Результаты обнадеживающие? – отпустив кнопку, задал новый вопрос Шелуденко.

– Все зависит от того, на что ты рассчитывал, – недовольно проворчала в ответ Элис. – Через пятнадцать минут я закончу отчет о результатах экспертизы и пришлю его тебе вместе с рукописью.

– А если в двух словах?

– Чистейшей воды фальшивка. Хотя не могу не признать, что выполнена очень аккуратно и, вне всяких сомнений, квалифицированным специалистом. Бумага, чернила и даже веревочка, которой прошиты листы, – все подлинное. То есть произведено в конце XVI – начале XVII века. Но степень ветхости указывает на реальный возраст в пять-шесть лет, не больше. На всех без исключения листах бумаги различимы следы от механизма протяжки лазерного принтера «Эмиль-005». Из чего я делаю вывод, что незнакомец, занимавшийся изготовлением этой подделки, вначале смоделировал почерк Шекспира с помощью компьютерной программы «Стилос-66», после чего набрал текст и перенес его на бумагу. При распечатке был использован светочувствительный краситель, поверх которого затем были нанесены чернила. Вне всяких сомнений, это было сделано вручную с использованием настоящего пера. Тому, кто этим занимался, пришлось здорово потрудиться. Ну а после того, как светочувствительный краситель разложился под действием света, мы получили то, что имеем, – рукопись, которую эксперты, скажем, начала XXI века, скорее всего, приняли бы за настоящую. Но их трудно было бы винить в этом, поскольку в отличие о нас, они не располагали образцами отпечатков пальцев Шекспира. Скажи мне, Шелуденко, ты можешь себе представить, что человек написал пьесу, а затем внес в текст необходимые, как ему казалось, изменения и при этом не оставил на страницах рукописи ни одного своего отпечатка?

– Ты не нашла ни одного отпечатка пальца Шекспира? – инспектор скосил взгляд на Хвостова, оплывшего в кресле, словно огарок свечи.

– Зато среди кучи отпечатков, принадлежащих человеку, данных на которого у нас в архиве нет, я нашла всего один отпечаток большого пальца правой руки, аккуратно поставленный на первом листе, точно под надписью «Сочинение Уильяма Шекспира». Как будто кто-то хотел удостоверить тем самым свое авторство. И знаешь, Шелуденко, чей это был палец?