Под маской молчания - Кристиан Мерк

Сегодня Арабелла почему-то жгла его сильнее, чем обычно. Он подсел к столу и раскрыл папку.

Фото с ее фальшивого паспорта.

Любезность Карреджо. Возможно, инспектор просто пожалел Виктора. Но он не предвидел последствий. Сотни копий этого фото подверглись изощренным трансфигурациям, смуглели и бледнели, наделялись париками, искусственными скулами, измененным изгибом бровей. Одна даже окривела. Виктор жаждал увидеть ее, хотя бы и за решеткой. Пусть мертвой… В постели, в своих объятиях.

— Мистер Талент, прекратите эти пустые звонки, или я вынужден буду обратиться в полицию, — не выдержал однажды агент ФБР, которого Виктор принялся было донимать теориями относительно местонахождения Арабеллы. Виктор перестал звонить ему, когда фэбээровец включил разговор с ним на полную громкость для увеселения коллег. Тогда до звонившего донеслись взрывы хохота и звяканье ложечек о кофейные чашки.

Виктор оторвался от папки, посидел неподвижно, упиваясь своей скорбью и печалью, потом сунул руку под кровать и погладил еще одну рукоятку — кольта сорок пятого калибра. Вскочил, сбегал к двери и сменил код сигнализации. На секунду успокоился. Покинул квартиру, тщательно запер дверь на все четыре замка. Садясь в автомобиль, почувствовал на миг запах апельсинов, но тут же досадливо поморщился. Какие запахи в такую погоду! Кроме того, любитель апельсинов Уилбур давно гниет на муниципальном кладбище где-то под Венецией.

Виктор подрулил к заведению Джино и припарковался. Изнутри светился призрачным синим сиянием ящик музыкального автомата. Официант Рэй улыбался кому-то, принимая заказ. Вокруг почти никого, если не считать компании нескольких подвыпивших подростков. Виктор вошел, сел у окна, заказал диетическую кока-колу и салат с цыпленком. «Завтра бегать, не надо наедаться», — вспомнил Виктор. Постоянные посетители кивали ему, не отрываясь от еды. Снаружи донесся грохот очередного вертолета. На мокром асфальте промелькнули и исчезли цветные отблески его навигационных огней.

Виктор хмуро ковырялся вилкой в салате, чувствуя себя неуверенно, опасаясь чего-то.

Думаешь, надежно окопался? Спрятался в тренированном теле? Диета, хапкидо, бег трусцой… Ха! К своим страхам прислушайся, кретин. Твои лучшие друзья. Единственные. Если б не они, ты был бы уже мертв. А «эти» тебя не забудут. Подними голову и глянь в окошко…

Поднимать голову Виктор не стал, но дрогнувшей рукой поставил стакан на стол и попросил Рэя пересадить его за другой столик, подальше от окна. Дует, вечные простуды, то-се… «Чушь какая», — подумал он, улыбаясь Рэю. Надо, что ли, снова успокоительного выписать… Но взгляд невольно оценивал окружающую обстановку иначе, а крыши соседних домов и домишек показались такими плоскими, такими удобными для… Вспомнилась Каролина, демонстрирующая ему пулю. Карбид вольфрама.

…Вам очень повезло, сэр…

Рэй покачал головой. Доктор Талент прижал тарелкой край двадцатки и промямлил, что вскорости зайдет еще. Официант следил, как молодой человек быстро шагает к своему «субару», считая взглядом блюдца спутниковых антенн на крышах. Неплохой парень. Чаевые хорошие, и никаких хлопот. Но какой-то беспокойный. Как будто радиоприемник, который уронили на пол. Работает, но иногда начинает хандрить. Ладно, не его это дело. Может быть, интеллектуалы такими рождаются.

Рэй тоже не заметил на крыше никаких теней. Да он и не следил за крышами.

43

Опавшие кленовые листья шуршали и похрустывали на легком морозце. Виктор заканчивал девятый круг, обегая школьный кампус.

Днем тени отступали. Мысли о тленности всего живого рассеивались при свете дня. В конце концов, он ведь вышел победителем. Даже если победу ему принесли чужие руки. Он вспомнил вспоротый живот и изуродованное ухо Уилбура. Ускорил бег, поскользнулся на корочке льда и чуть не упал. Скорее в душ!

Подставляя грудь струйкам горячей воды, Виктор попытался не думать вообще ни о чем. И забыть о своих страхах. Домой, домой, все в мусор: эти карты, эту мелкую преступницу Арабеллу, эту затхлую школу с лентяями, которые, с трудом дожив до конца учебного дня, мечтают о конце учебной недели.

Но снова наступил вечер. И снова появились тени. Всплыл призрак Арабеллы. Вот незадачливый убийца Верены Станкович. Вот Мейер и его рассказы. Виктор прыгнул за руль и рванул с места, взметнув протектором гравий. Дома проглотил две последние голубые таблетки и вспомнил, что наступил вечер пятницы, и Криста Албемарль, новая преподавательница французского языка, должна поджидать его у Джино. Он пригласил ее, чтобы почувствовать себя наконец нормальным человеком. Хотя бы попытаться.

Какой-то местный коп остановил его ржавую колымагу у того же злосчастного моста на скорости не меньше семидесяти пяти миль в час.[23] Виктор покорно ждал приближения стража порядка, положив руки на баранку. Полицейский постучал в стекло. Ладно, пистолет он все равно не найдет.

— Радуемся окончанию трудовой недели? — Коп укоризненно покачал головой. — О гололеде не думаем? Права и техпаспорт, прошу.

— Извините. — Виктор вздохнул и открыл «бардачок».

Коп заметил его остекленевшие глаза и опустил руку на пистолет:

— Руки на руль, сэр, быстро, пожалуйста.

Виктор послушно вернул ладони на баранку, а полицейский обошел машину, открыл пассажирскую дверь и полез в перчаточное отделение. За одиннадцать лет службы в полиции разного навидался. Чаще всего случалось, что небрежные наркоманы забывали своевременно припрятать свое зелье. Иной раз обнаруживался и незарегистрированный ствол. Но здесь оказалась какая-то коробочка. Позади прозрачной папки страхового общества с документами на машину.

— Прошу вас вынуть этот ящичек и медленно поднять крышку, сэр.

Коп выговаривал слова подчеркнуто вежливо, готовый к немедленной реакции, как учили на курсах. Виктор же еле шевелил пальцами, так как все еще был уверен, что в последний раз видел эту коробочку в самом нижнем ящике стола с месяц назад. Коробочка показалась ему слишком тяжелой. Что в ней?

Чуть поколебавшись, он все же откинул крышку. Нет, все тот же браслет. Золотой змей несчастной синьоры Фаринези. Полицейский облегченно вздохнул.

— Ого! — восхитился он. — Кто эта счастливая леди?

— Э-э… Пока сам не знаю, — пробормотал Виктор, принимая квитанцию за превышение скорости.

— Кто бы ни была, соблюдайте осторожность, не гоните. Снегопад обещали.

— Спасибо. Прошу прощения.

Виктор отбыл, так и не взглянув в маслянистые темные глаза полицейского. С неба уже падал снег. Полицейский вернулся к патрульной машине. Сообщил в отделение о своем местонахождении. Потом вынул из кармана одноразовый мобильник и набрал номер. Хотя на полицейской бляхе значилось «Вендрамин», настоящее имя этого человека знал только вызванный им абонент. В ожидании ответа он поднял глаза к небу. Ох, навалит! Фут, а то и больше. Трубка ожила:

— Трейнор.

44

Виктор въехал в город, аккуратно соблюдая все правила дорожного движения, и припарковался возле ресторана Джино. Криста уже сидела за столиком и слегка флиртовала с Рэем в отместку своему небрежному кавалеру за опоздание. Виктор собирался захватить браслет в ресторанчик и сейчас же сбыть его с рук окончательно. Освободиться.

Но нет, морской монстр из венецианской лагуны и его сегодняшняя дама — выходцы из разных миров, решил он, увидев кукольный приветственный жест Кристы и деланое удивление на ее лице. Он спрятал коробочку под сиденье.

Криста поднялась навстречу и обняла его. Крепко обняла, прижалась на несколько секунд. Рэй принес диетическую коку раньше, чем Виктор успел ее заказать. Воспитанная в строгих католических традициях Криста сегодня завлекательно трясла пышными рыжими кудрями и выставляла вперед недвусмысленно обтянутую свитером тугую грудь.

Криста погладила его щеку. Глаза ее обещали тайну — которой не существовало в природе. Она не слышала шепота темных фигур. «Ох, точи свои белые католические зубки о кого-нибудь другого, дорогая!» — в отчаянии подумал он.

— Что с тобой, Виктор? Ты как будто не в себе.

— Нет, ничего. Устал.

Он дружески сжал ее плечо. Принялись за ужин. Солянка из моллюсков. Молча. Так молчат люди, которым есть что сказать друг другу. Которым слишком о многом нужно поговорить. Виктор принялся болтать о всякой чепухе: о школьниках и наркотиках, о новом катке. Криста попыталась найти лазейку, но все подступы к этому бесчувственному чурбану оказались перекрыты, блокированы, заминированы.

За кофе она долго описывала гипотетическую ситуацию, когда ей понадобилась бы чья-то поддержка, и рассуждала о том, как полезно поделиться своими заботами с близким человеком, готовым понять. Этот наивный наскок тоже забуксовал в холодных сугробах его равнодушия и заглох.