Призрачная деревня - Юлия Михалева

полез проверять. Ну, а там ложки. Нашлись они – бабулька и рада, но не совсем: требует вора найти. Ладно, наши пообещали. Месяц проходит – новое заявление: ложки украдены! Хорошо. Петров уже знал, где смотреть – глянул и не ошибся. Бабуля опять рада, но только наполовину: виновные-то не найдены. «А уж не в сговоре ли вы?» – говорит. Через месяц – снова заявление. «Найдите негодяя», – требует бабушка. Петров уже думал проследить за ней на досуге, чтобы с поличным поймать, когда она эти ложки прячет. Но дело в том, что в последний раз ложек-то под баком не оказалось. Когда наши снова пришли к бабуле, та-то думала – с ложками вернулись. А ложек-то и нет. Она в слёзы. Вот наши теперь гадают: или сама перепрятала – другой тайник нашла, и теперь с ними играть продолжает. Или же кто-то на самом деле на сей раз ложкам этим ноги приделал.

Таня тоже смеялась. Давно она не была так счастлива.

На прощанье Золотухин – его звали Валерием – поцеловал ей руку. И спросил:

– Встретимся в воскресенье?

Воскресенье уже послезавтра. Таня несколько раз кивнула.

Заснуть ночью не удавалось – впечатления не давали. Так что голоса на лестнице послышались не спросонья и были вполне отчётливы.

– Вода же льётся и льётся – сами и посмотрите. А ребёнок все кричит! Маму зовёт, – это вездесущая Маргарита Антоновна.

– В аварийную службу надо было звонить. Чтобы воду вам перекрыли, – грубо отвечал недовольный голос.

– А вы на что? Мы налоги платим.

– Лично вы мне платите, что ли?

– Вот из-за таких, как вы, мы туда, куда надо, и не успеем. А потом мы же и виноваты будем, – вторил другой, не менее недовольный.

Когда они стихли, Таня вернулась к мыслям про Золотухина. Но ненадолго: в подъезде стало шумно. И на фоне общего гула – вдруг крик:

– Батюшки! Кровищи-то сколько!

Таня вскочила и выбежала в подъезд прежде, чем успела обдумать все «за» и «против». Как была – прямо в ночной рубашке. И не расчесалась, и не подкрасилась, хотя всегда такого категорически избегала.

Она оказалась далеко не единственной. Крики Маргариты Антоновны и причитания женщины в жёлтом пальто – впрочем, теперь она была без него – собрали у порога пятнадцатой квартиры многих соседей.

– Вот же дурная баба. Было бы из-за чего, – сетовала Маргарита Антоновна.

– Эх… О ребёнке бы хоть подумала, – заметила Мария Семеновна.

Он как раз громко плакал за дверью.

– Расступитесь! Ну, что собрались? – огрызнулся, поднимаясь по лестнице, низкорослый дядька в форме «скорой» и толстых очках. За ним следом шли ещё двое.

Зайдя, они не закрыли дверь. Таня осторожно заглянула внутрь вместе с другими соседями. Кругом вода, мешки на полу, поодаль буроватая лужа. В комнате – толпа людей в форме: спасатели, полиция, медики. Они о чём-то спорили: «вам и везти», «оформляйте сами и здесь», «это не наше».

– Вам здесь нечего делать, – сказал один из полицейских. – Расходитесь-ка.

Выпроводив гостей, он захлопнул дверь.

Делать, и верно, было нечего. Таня вернулась к себе, легла в постель, но так до утра и не уснула, прислушиваясь к голосам в подъезде.

Впрочем, она больше не разобрала ни слова.

9

Всю субботу Таня провела в постели, вставая только для того, чтобы умыться, взять печенья или вина. Она пыталась смотреть фильмы на ноутбуке, но то никак не могла вникнуть в сюжет, а то и вовсе проваливалась в сон.

В последний раз она задремала около пяти вечера. Телефонный звонок разбудил почти в одиннадцать.

– Таня, завтра нужно будет показать тот дом, что ты в понедельник смотрела. В одиннадцать, – сказала Тамара.

И сейчас уже ровно одиннадцать, хоть и вечера. Минута в минуту, если верить маминым настенным часам.

Семьдесят два часа назад Таня позвонила в полицию.

И где же деньги? Где любовь? Где семья?

– Мы же его ещё не переоформили, – возразила она.

– И что? Сразу на покупашку оформим. Да что ты сама не своя, в самом деле? Сколько можно тупить?

Тамара отбилась, а Таня вернула голову на подушку и закрыла глаза.

Какое разочарование! И стыд за свою наивность. Неужели она могла в самом деле поверить в это? В детскую сказку про то, что колодец сделает её и богатой, и счастливой?

Неосознанным движением Таня коснулась цепочки на шее – за годы возникла привычка её теребить.

Цепочка осталась на месте. Монета, продетая в неё – нет.

И апатия, и навалившаяся в паре с похмельем тяжесть разочарования мигом исчезли.

Она точно её не снимала – больше ни разу с тех пор, как обнаружила утром на ноутбуке после того, как швырнула в колодец. Да и зачем? Вот и цепочка застёгнута – а застёжка тугая, её просто так, случайно, не расстегнёшь.

Но монеты нет. Словно в воздухе растворилась.

И это уже последняя капля: осмотрев на всякий случай и постель, и пол, и ванну, и даже под креслами, Таня опустилась на пол и заплакала.

Лишиться её снова, и теперь уже даже не по доброй, хоть и глупой воле – куда больнее, чем прощаться с нелепыми мечтами («Счастья она, понимаешь ли, захотела! Ха! Мало таких как она, что ли? Да и получше будут – а их желания не исполняются», – клевал и клевал, торжествуя, воспрявший теперь голос разума).

Уснувшей на полу и заплаканной она встретила воскресенье.

Чуда не случилось – а их и не бывает – а работа осталась. Хотелось или нет, а надо было ехать показывать дом.

Племянник умершего домовладельца оставил Тане ключ, так что ждала она внутри, не на улице. Довольно сомнительное утешение, впрочем, для того, кто проводит воскресное утро в подобном месте, а не собственной уютной постели.

И покупатель так и не явился.

Таня честно ждала до двенадцати, сидя на краю пыльного, пропахшего сыростью кресла. Потом попыталась – благо, связь сегодня в порядке – дозвониться Тамаре, чтобы взять телефон покупателя (да-да, лучше поздно, чем никогда) и узнать, не изменились ли его планы. Или, может, он просто заплутал по дороге? Но на сей раз был отключён уже телефон хозяйки.

В половине второго ждать дальше точно стало бессмысленно. Особенно с учётом того, что вечером Таня собиралась встретиться с Золотухиным (уж он-то хотя бы ей не привиделся?). Значит, перед этим нужно было ещё успеть добраться домой и привести себя в порядок.

Таня встала с кресла – как же затекла спина, вытянутая всё время ожидания, лишь бы не задевать полуистлевшую обивку кресла! Не успела сделать и пару шагов к выходу, как половица под ногой хрустнула – и ожидаемо провалилась. Таня едва успела отпрянуть, увернуться и устоять.

В проломе виднелся ящик.

Ну и что? Какая-то рухлядь. Разве мог что-то ценное прятать ветхий дедок?

Таня села на корточки и с немалой брезгливостью сунула в дыру руку,