Жажда безумия (ЛП) - Пирс Р. К.

С ним связано слишком много эмоций, особенно если учитывать письмо внутри, адресованное мне, поэтому я засовываю его на самое дно своего рюкзака и прячу среди других вещей. Я не поделилась им с ребятами, потому что оно слишком личное, будто только я должна его видеть. Если бы Шляпник хотел оставить записку для них, он бы так и сделал.

Но он не сделал.

У каждого с собой припасы, но не так много, чтобы они затрудняли путь, и мы отправляемся в дорогу, когда солнце уже поднимается в зенит, оставляя старый чайник позади. Чес идет впереди, направляясь к часовой башне, где живет Белый Кролик. По его словам, она находится на дальнем краю Здесь, близко к тому месту, с которого я начала свое путешествие по Стране чудес, а значит, ближе к монстрам.

В глубине души я надеюсь, что по пути мы наткнемся на одного-двух монстров. Мне не только нужно выпустить на кого-то накопившуюся злобу, заколоть одного из них до смерти, но и нужно поймать хоть одного. У меня есть вопросы, на которые может ответить только монстр, и я полна решимости получить на них ответы любым способом.

Данн несет в своей в сумке веревку, хотя я и не уверена, что она будет достаточно прочной, чтобы связать одно из теневых существ, но она все, что у нас есть. Если придется усадить ребят всех вместе на это существо, чтобы прижать его, пока я медленно буду вырезать ему внутренности, чтобы заставить говорить, так тому и быть.

— Сомневаюсь, что мы найдем Эбботта в его башне, — говорит Дион, пока мы проходим через редкую посадку деревьев и выходим на широкий луг травы. Она тянется вдаль, кончаясь лесом, а за ним в небо устремляются огромные горы.

— Тоже так думаю, — отвечает Чес. — Но я считаю, что оттуда лучше начинать его искать. К тому же посмотри, как полезно было заглянуть к Шляпнику. Мы может сможем найти там что-то важное.

— Если уж ничего, может, мы научимся прятаться так же искусно, как он, — хихикает Данн. — Уверен, этот навык пригодится.

— Наверное, он под землей, — продолжает Чес. — Там, куда даже монстры не доберутся. Ищите кроличью нору, и, если увидите, крикните в нее и слушайте последует ли ответ.

Я улыбаюсь, слушая болтовню ребят, позволяя мыслям странствовать, пока мы переходим через травяной простор. Нахождение здесь, на открытой местности, заставляет меня нервничать, нас может увидеть любой, но мы сможем заметить что-то, приближающееся, так что это, возможно, самое безопасное для нас место.

Я бросаю взгляды на Чеса, восхищаясь тем, как он идет, выпятив грудь и откинув плечи, будто горд тем, что ведет нас куда-то. Может, это гордость, а может, он старается переплюнуть остальных мужчин, хотя я не понимаю зачем. В любом случае, выглядит он чертовски сексуально.

Равнина сменяется лесом, и мое напряжение усиливается. Монстры, которых я видела с момента попадания сюда, прятались среди деревьев, используя тени в свою пользу, и возвращение в них кажется прямым приглашением к неприятностям. По крайней мере, это облегчит поиск теневых тварей. Нервничаю или нет, у меня есть счет к одному из них.

Мы останавливаемся отдохнуть у небольшого ручейка, мягкий звук журчащей воды единственное, что нарушает зловещую тишину вокруг нас. Я сижу под широкой сосной, спиной прижимаюсь к грубой коре и роюсь в сумке в поисках закусок, а Данн садится рядом со мной.

— Ты сегодня уж слишком молчалива, — говорит он, протягивая мне круглый плод чуть больше виноградины. Я принимаю его с кивком в знак благодарности и робко откусываю, терпкий вкус распускается на языке.

— Просто думаю, — отвечаю я, что, по сути, мой стандартный ответ, но это правда. Мой ум постоянно вращается, перебирая сотню разных возможных сценариев и пытаясь понять все вокруг. Не говоря уже о потере того, кто был мне дорог, и возможных чувствах, которые я избегаю в отношении еще одного участника нашей группы: я морально настолько вымотана, насколько это возможно.

Я ожидаю, что он начнет допытываться, что меня тревожит, но он этого не делает, чему я благодарна. Самой нелегко ковыряться во всем этом ментальном багаже в одиночку, не говоря уже о том, чтобы еще и озвучивать его. Вместо этого он меняет тему.

— Ты говорила, что не особо умеешь готовить, — говорит он. — А в чем ты хороша?

Я смеюсь над его неожиданным вопросом, он действие снимает часть напряжения, сковавшего мои плечи.

— В писательстве, — говорю я, автоматически думая о работе и о том, сколько сроков я пропущу, пока здесь. Думаю, они мало будут иметь значения, если я умру, но мысль все равно пугает. — Я пишу статьи для газет и сайтов.

Проходит секунда, и озадаченный взгляд Данна напоминает мне, что он понятия не имеет, о чем я говорю. Интернета в Стране чудес нет, и я сомневаюсь, что у них есть что-то такое скучное, как газета.

— Люди платят мне за то, чтобы я что-то писала, — уточняю я. — Истории, эссе, мнения. Многое.

— Какие истории? — спрашивает он, предлагая мне еще один фрукт, как только я доедаю первый.

— Самые разные. Триллеры, нон-фикшн, романы, — отвечаю я, щеки пылают при мысли о рассказе про мою ночь с Чесом. — Когда мы всех спасем, я обязательно напишу одну про нас четверых.

Мой ответ вызывает улыбку на его лице, как раз в то мгновение, когда Дион подходит с другой стороны.

— Про нас четверых? — спрашивает он, плюхаясь рядом со мной на землю.

— Я говорю, что когда все это закончится, я напишу историю про нас, — повторяю я. — Всем дома она понравится.

— Убедись, что не забудешь уточнить: именно я более красивый из близнецов, — говорит он, пихая меня локтем. — Это очень важно для сюжета.

Я смеюсь, когда Данн бросает ягоду в голову Диона, она отскакивает от его лба, и это заставляет меня только сильнее смеяться.

— Я пропустил что-то смешное? — спрашивает Чес, подойдя и остановившись передо мной. Когда я смотрю на него, в животе порхают бабочки, и мне интересно, каково было бы стоять на коленях перед ним в куда более уединенной обстановке. Я чувствую, как щеки снова краснею от этой мысли.

К счастью, Данн вмешивается, чтобы отвлечь внимание.

— Дион. Дион, это шутка.

Мы снова все смеемся, и я наполняюсь еще большим облегчением. Мне всегда говорили, что смех лучшее лекарство, и в этот момент я понимаю, что это правда. Мне становится легче, я настолько напряжена, как тогда, когда прошла через зеркало, и на мгновение груз не кажется столь невыносимым.

Но потом этот момент заканчивается.

Воздух наполняется прохладой, мороз окутывает кожу, и у меня по всему телу бегут мурашки. Сначала я думаю, что это просто ветерок, случайно дующий посреди леса, но затем волосы на затылке встают дыбом. Становится холоднее, и, глядя на мужчин вокруг себя, я понимаю по их напряженным лицам, что они тоже чувствуют что-то неладное.

Я смотрю на Чеса, он напряжен и готов вступить в бой. Его дубина оружие в нескольких ярдах от ручья, рядом с остальными нашими вещами, и я наблюдаю, как его руки сжимаются в кулаки, прежде чем его глаза встречаются с моими.

— Не двигайся — одними губами произносит он, затем тихо шагнул в сторону, чтобы заглянуть в ближайшие деревья.

Мое сердце падает в пятки, и я хочу закричать, чтобы он никуда не уходил, не оставлял меня. Мы сильнее вместе, и, если он уйдет в одиночку и прикажет нам оставаться на месте, у нас не будет возможности прикрыть его.

— Чес, — шепчу я, но он показывает один палец, чтобы заставить меня замолчать, встает и делает шаг. Мы остаемся совершенно неподвижны, и я пытаюсь заглушить свое прерывистое дыхание, прикрыв нос и рот рукой, но оно все равно кажется слишком громким.

Секунды тянутся, и Чес делает еще шаг, исчезая из поля зрения по ту сторону дерева. Я в панике встречаю взгляд Диона, моля его без слов сделать что-нибудь, и он, как и Чес, поднимает палец к губам. Медленно и бесшумно, чем я могла бы когда-либо, он встает с корточек и поворачивается, чтобы заглянуть за дерево.

Едва он успел что-то увидеть, происходит взрыв хаоса.