(не) Моя доярушка - Анастасия Боровик

Как-то раз повёл маму на оперу, чтобы впечатлить… а она уснула на втором акте.

— Обычно наоборот бывает, — рассмеялась я.

— Моя мама предпочитает более энергичную музыку, — он придвинулся ближе, его пальцы скользнули по моему бедру, приподнимая край юбки…

На кухне чем-то запахло, Марко повернулся, и его нос дрогнул. Он резко отпрянул:

— Блин, паста!

Через секунду он уже стоял у плиты, лихо помешивая соус в сковороде. Аромат чеснока, базилика и специй наполнил кухню.

— Садись, скоро будет готово, — бросил он через плечо.

Я устроилась на стуле, наблюдая за мужчиной, с которым никогда не будет скучно. За его хмурыми, но живыми бровями, за кругловатым лицом с пухлыми губами, за слегка вздёрнутым носом, придающим ему мальчишеское очарование. Марко повернулся и подмигнул мне так, будто знал, что я любуюсь им.

Но что будет потом? Когда лето закончится?

Итальяшка разложил пасту по тарелкам и подал мне. Достал из холодильника салат, заправил оливковым маслом.

— Марко, а за что я тебе понравилась? — спросила я, протягивая ему наушник.

— За твою большую душу, — рассмеялся он, оглядывая меня с теплотой. — И за то, что ты такая, какая есть.

— А подробнее?

— Значит, хочешь комплиментов?

— Ну я серьезно, — смутилась я.

Он подошел, обнял меня сзади так нежно, что у меня перехватило дыхание, и прошептал на ухо:

— Ты сильная, смелая… И одновременно нежная, милая. Настоящая, честная и желанная. У меня всё время на тебя стоит.

(P.S. Слушайте под аккомпанемент песни Con te partirò — «Я уйду с тобой» в исполнении Андреа Бочелли.)

Его губы коснулись моей щеки, а в следующую секунду из телефона полилась плавная, мелодичная музыка. Голос мужчины звучал так проникновенно, что казалось, будто он не просто поёт, а переживает каждое слово своей эмоциональной песни.

"Mostra a tutti il mio cuore che hai acceso chiudi dentro me....."

Марко поднял меня и посадил на край стола. Он подпевал певцу, наслаждаясь музыкой, а его пальцы плавно гладили мою щёку, касаясь губ, которые вдруг стали невероятно чувствительными. Я заворожённо смотрела на него. Для меня стало открытием, каким он может быть нежным, чувствительным.

"Con te partirò

paesi che non ho mai

veduto e vissuto con te…"

Его рука медленно скользила вниз, поднимая край юбки. Там, где касались его пальцы, оставались горячие ожоги. Он не отрывал взгляда от моих глаз, продолжая петь.

"E io sì lo so che sei con me tu mia luna tu sei qui con me..."

Я едва слышала собственное дыхание. Его пальцы нашли путь под тонкое бельё, проникли внутрь, вызывая дрожь и усиливая желание.

"...mio sole tu sei qui con me con me con me con me... con me..."

Каждое движение было то нежным, то настойчивым — он словно играл на мне, зная каждую ноту моего тела.

А потом…

"Io con te!"

Под последние высокие ноты я рассыпалась в его руках, сжимая его так сильно, что у него вырвался довольный смешок.

— Как хорошо, что ты у меня есть… — прошептала я, придя в себя. — Такая опера мне нравится. О чем была песня? — поправила волосы.

— Герой прощается со странами, которые не видел… Но в конце они с возлюбленной отправятся в путь вместе. Кто-то думает, что это прощание, — Марко провел пальцем по моей ладони, — а я верю, что у них только начинается новая глава. Con te partirò — значит, уйду с тобой.

Я смотрела на него, пытаясь понять, намек это или просто красивые слова. Но он ошарашил меня еще больше:

— Маша, ты мне не просто нравишься. Я люблю тебя.

Моё сердце стучало так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Он помог мне спуститься со стола, поцеловал, и я отправилась приводить себя в порядок.

Когда вернулась, Марко стоял у окна, задумчивый. Я подошла сзади, обняла и прижалась щекой к его спине.

— Ti amo, — прошептала я.

Он обернулся, удивленный.

— Я правильно сказала?

— Смотря что имела в виду.

— Я люблю тебя, Марко.

— Тогда верно. — Он притянул меня к себе, вдыхая аромат моих волос.

Мы ужинали, смеялись, а я все еще не могла поверить в эту легкость между нами. Но потом мой взгляд упал на календарь — скоро лето закончится.

— Марко… — Я покрутила вилкой в тарелке. — Ты скоро уедешь на море, а у меня начинается институт. Мы… будем иногда видеться?

Он отложил вилку, посмотрел на меня серьезно.

— Иногда — нет.

Сердце сжалось.

— Потому что мы будем жить вместе, — продолжил он. — Я работаю удаленно, могу подобрать нам жилье. Может, не шикарное, но на первое время хватит.

Я замерла.

— Ты… серьезно?

— Абсолютно. — Он улыбнулся. — Кстати, можем расписаться хоть завтра. Или через год, если мечтаешь о большой свадьбе, чтобы успеть поднакопить.

— Ты все это… обдумал? — Я не могла скрыть дрожь в голосе. — А я переживала, что мы… просто летний роман.

— Мария, — он взял мои руки в свои, — я люблю тебя настолько, что, кажется, прощу тебе всё. Кроме измены. Ее не прощу.

— Обычно это девки говорят, — рассмеялась я.

— Пофиг. Я ставлю границы. — Его глаза потемнели. — Я не подарок, особенно когда кто-то рядом с тобой. Меня переклинивает. Но я верю тебе.

Он снова улыбнулся, и напряжение растаяло.

— Кстати, на море я не останусь. Вернусь, как только Изабеллу отвезу. Подождешь меня дней пять?

— Подожду. — Я прикусила губу. — Но, Марко… Ты же хотел жить в городе, а я… мечтала о деревне. Ты уверен, что готов?

— Значит, будем жить в деревне. — Он пожал плечами. — Корову доить умею, осталось права на трактор получить. Я уже изучил вопрос.

— Марко… — Я не успела договорить, как он подхватил меня на руки.

— Куда?

— Все остальные разговоры — в спальне.

Глава 19

Машенька

Бывает такое противное волнение — ни с того ни с сего накатывает, из-за пустяка, а вырваться из его цепких лап невозможно. Всё внутри сжимается, мысли крутятся по одному и тому же кругу, успокаиваешь себя — а оно только разгоняется.

Так было и в этот раз. Когда Марко сообщил, что скоро приедут Серёжа, Толик и его сестра Изабелла, я три дня не могла найти себе места. И это при том, что каждую ночь он обнимал меня, пока я не засыпала. Да, теперь мы ночевали вместе официально.

Раньше он пробирался ко мне тайком, пока дед спал, прижимал меня к себе, а под утро делал вид, будто только что пришел в гости. Но дед раскусил его сразу. Поначалу ворчал, что его