Студент 3 - Всеволод Советский

как-то обходили деликатно, зато она вспомнила про мое задание.

— Слушай, дорогой мой Пинкертон! Я ведь не забыла, что ты говорил…

Речь о моей просьбе выяснить — что слышно насчет судмедэкспертизы в деле Ларисы. Лена предприняла кое-какие попытки, но реального пока ничего.

— Увы, так, — она развела руками.

— Отбой, — весело подмигнул я. — Не грузи себя. Взялись уже за это дело.

Лена непонимающе уставилась на меня. Мы в это время допивали чай.

— Кто взялся?

Я хотел было отговориться-отшутиться, но подумал, что это будет несправедливо по отношению к Лене. Правда и всех наших комбинаций не раскрыл. Сказал, что поделился мыслями с редактором Столбовым…

— Ты его знаешь, кстати?

— Ну, очень поверхностно… — неуверенно сказала Лена. — Когда в кадрах работала, как-то раза два заходила к нему. И он к нам, было дело… Сумрачный такой дядя, неприветливый. А почему с ним?

— Так он же мой начальник по репортерской линии.

— Ах да, точно! Ну, идем, что ли? Время поджимает…

На этот раз мы вышли вместе. Верно, что закон подлости никто не отменял: сколько раз я мотался по этому подъезду, ни одного человека не встретил — а стоило один раз нам вдвоем спуститься, сразу черти выгнали бабульку чрезвычайно интеллигентного вида. Она высунулась из квартиры на втором этаже.

— Здравствуйте, Елизавета Эдуардовна! — учтиво поздоровалась Лена.

— Доброе утро, Леночка! — и в один миг старушенция окатила меня взглядом сверху вниз.

Я вежливо ее поприветствовал, она ответила мне церемонным полупоклоном и, думаю, смотрела нам вслед. Но мы не оглядывались. Уже на улице Лена фыркнула:

— Ну, будем считать, информация к размышлению к моим сегодня уже потечет…

И я посмеялся на эту тему, хотя конечно, уже сделал мысленную зарубку на будущее: впереди разговоры с родителями, и с моей стороны это целая проблема по известным причинам… А впрочем, не будем грузиться тем, что еще за горизонтом! И я спросил:

— Твои когда приезжают?

— После обеда должны…

Тут Лена многозначительно примолкла, явно ожидая от меня реакции, и я догадался сделать реакцию позитивной:

— Вот и отлично! Надеюсь вскоре с ними познакомиться.

А вот тут Лена затуманилась. Кивнула, что-то вякнула неясно. Хорошенькая мордочка стала слишком сложной. Я смекнул, что педалировать тему не надо.

Мы так и приближались к институту вместе. Я ощутил внутреннюю дрожь Лены, сообразил и то, что она душевно жмется, но сказать не решится. И взял инициативу на себя:

— Слушай, Лен! — приостановился, полез в портфель, пошурудил там и объявил: — Черт, забыл тетрадку… Так и думал!

— Какую тетрадку?

— Да надо… Слушай, извини, рвану в общагу…

— Я как-нибудь загляну туда, посмотрю, что у вас там творится! — Лена сильно приободрилась.

— Ты мой ревизор! — я приобнял девушку, чмокнул в щечку. — Хлестаков, только с… э-э…

Здесь я запнулся, но Лена мигом подхватилась, сделала лукаво-строгие глаза:

— Хлестаков с чем?

— Ну, с этим самым, — я показал взглядом. — С мохнатым пирожком…

Каюсь, мне очень нравилось вгонять Лену в краску шутками на грани фола.

— Васька!.. — взвизгнула она, давясь от смущения и смеха.

— Ладно, золото, я побежал… Да, кстати! Сегодня буду занят допоздна, имей в виду.

«Золото» полезло обниматься, целоваться, пока никто не видит, не забыло и спросить:

— А что такое, чем занят?

— Потом объясню. Обязательно! Все, бегу, спешу!..

И понеслось время. Беззубцева все не было, но завтра вроде бы как должен выйти — это я узнал от Саши, который черпал информацию из достоверных источников. Полагаю, текло от Юлии Михайловны.

Учебный день пролетел быстро, сразу по окончании последней пары ко мне подскочил Витек:

— Ну чо, Базилевс, готов к труду и обороне?

— Естественно. Надеюсь, оборона не понадобится, а труд облагораживает человека. Даже такой.

— Почему — даже? — он напрягся. — Мы же на спецзадании, верно?

— Совершенно согласен. Ты маршрут проработал?

— А то! — воспрянул Витька, гордясь проделанной умственной работой. — Карту взял у Саньки, все нашел, все отметил!..

— Молодец, — сказал я серьезно. — Пойдем-ка… да в библиотеку, что ли? Помозгуем над твоей картой.

— Да я уже все обмозговал!

— Вот мне и расскажешь. Голова хорошо, а две лучше.

И мы правда нашли в библиотеке укромный уголок, где никому не мешали. Витька с важным видом извлек свернутый вчетверо и довольно замызганный городской план — официальную бумагу, выпущенную Главным управлением по геодезии и картографии при Совете министров СССР. Вынул и карандаш.

— Вот смотри… — менторским тоном объявил он.

Надо сказать, что мой соратник и в самом деле потрудился. Все пять адресов разыскал на карте и пометил с точностью, как я понял, до квартала. И теперь вальяжно заговорил о логической составляющей своего труда:

— Смотри, вот они все как на блюдечке! Пять точек. Очень удачно для нас: две на Проспекте Октября, сможем сразу по ходу и туда, и сюда, а потом…

Витькина мысль была простой и толковой: едем по Проспекту, осваиваем два подряд адреса: автомеханика Гришу, проживающего в доме № 127/1 и бестелефонную Зинаиду Дмитриевну из дома № 42. А затем удобно будет заскочить вот сюда: улица Стадионная, дом 14. Юрий Павлович. Самое то! И останется у нас два адреса…

— Погоди-ка, — прервал я.

Не без интереса разглядывая карту, я заметил столь знакомый мне полукруглый изгиб улицы Карла Маркса рядом с Домом работников искусств… и тут же Витькину карандашную отметку. Включил пространственное воображение… Черт побери, да это вроде бы тот самый Дом и есть! Адрес Алисы. Во всяком случае, где-то рядом… Да нет же! Он.