Студент 3 - Всеволод Советский

почти по полтосу подняли. Почти на пустом: все же пришлось Грише в рыло звездануть… Но за такие бабки — пустяк. Можно сказать, пальцем шевельнули. Зато с другой стороны, порцию-то не реализовали, прибыли нет… Первый блин комом!

— Ну, — рассудительно сказал Витек, — ком-то объективный! Ну как бы мы этому алкашу что-то объяснили?.. Да никак! Непредвиденные обстоятельства, независимые от нас, что еще надо?

Здесь и не поспоришь.

— Ладно, — согласился я. — Кто у нас дальше по списку, Зинаида Дмитриевна, дом сорок два?..

— Квартира двадцать семь!

Это, понятно, на четной стороне. Нам потребовалось пройти туда полутемным подземным переходом, где почему-то не горели треть неоновых ламп. Здание оказалось странноватым: непростая «хрущевка», то есть как будто нормальная двухподъездная пятиэтажка из серого силикатного кирпича, но крыша каждого из подъездов увенчана объемистой мансардой с просторным остеклением… Ну, сейчас бы сказали: «лофт». Я-то в прошлой жизни встречал такие, а Витек рот разинул, глаза вытаращил:

— Базилевс, глянь! Это что за штуки?

Я авторитетно разъяснил, что это специальные студии для живописцев и скульпторов. Так проявлялась в СССР забота об искусстве: в массовой пятиэтажной застройке крупных советских городов примерно на 70–80 обычных зданий строили одно такое, с очень светлыми «лофтами», относившимися к ведомству Союза художников… Тут я даже подумал, что мои знакомые Константин Валентинович и бесславный Петр Геннадьевич наверняка в курсе данной темы… что, впрочем, неважно.

Квартира двадцать семь — второй подъезд, второй этаж, расклад несложный. Поднялись, позвонили. Дверь открылась.

— Здравствуйте! — бойко отрекомендовался Витек. — Мы от Кости… то есть, Константина.

Хозяйка самую малость помедлила.

— В курсе, — наконец, скупо обронила она. — А почему вас двое?

— Так надежнее, — сказал я. — Дело-то серьезное. На цену не влияет, если речь об этом.

— Про волка речь, и волк навстречь… — странно выразилась мадам. — Входите.

И она щелкнула коридорным выключателем.

Еще на дверном пограничье я успел просечь, что Зинаида Дмитриевна — статная, осанистая дама, не то, чтобы красавица, но заметная. Метресса. Дано ей от природы быть такой вот видной! Зачем ей «секс-ракета»?.. Ну, пути Господни неисповедимы. К тому же интуиция мне просигналила, что она не замужем и, скорее всего, не смогла ужиться ни с одним мужиком. Сразу читалось в ней нечто властное, решительное.

Кто она, кем работает?.. Интерьер выдавал солидный советский достаток, но рядовая хрущевка-двушка?.. У Гриши, кстати, была трешка. У автослесаря! Впрочем, это еще не показатель. Многие дельцы, фарцовщики, цеховики той эпохи вели жизнь в духе подпольного миллионера Корейко из «Золотого теленка» — не так буквально, может быть, но в этом векторе. Нет, были среди этой публики и те, кто жил разухабисто, на размах, понимая счастье как кабацкое «гуляй, душа», но у этих карьеры довольно скоро заканчивались в кабинетах следователей ОБХСС… Словом, дедукция моя привела к выводу: хозяйка, занимая сравнительно скромный пост в сфере торговли-снабжения, преуспевает где-то в тени и чрезвычайно неудачлива в личной жизни.

Пригласив нас в коридор, она, однако, не впустила дальше. Взглянула выжидательно:

— Ну?

Витек суетливо вынул знакомую мне коробочку, оттуда пакетик со снадобьем:

— Вот!

И довольно толково поведал о дозировке и технологии приема препарата — разные варианты этого дела. Можно так, можно сяк, и еще вот этак… Действие почти мгновенное — приход исчисляется минутами.

Зинаида Дмитриевна слушала это все со столь равнодушным видом, что меня взяло сомнение уже с другой стороны: уж больно она деревянная, как с ней сыграет препарат?.. Вопрос этот был чисто абстрактный, он не мог не возникнуть из наблюдений, но в принципе меня не интересовал. То ли вся перевернется, то ли истуканом останется…

— Ладно, — сказала она без эмоций. — Сто пятьдесят?

— Да, — скромно ответил Витька.

Молодец. Произнес это с особым веским достоинством.

И не успел я поздравить себя с тем, что здесь все прошло гладко, как «метресса» обрушила на наши головы информационный метеорит:

— Так. А кто из вас пойдет исполнителем?

И остановила взгляд на мне. И этот взгляд изменился.

Витек удивленно заморгал, а я вмиг все понял.

— Простите, — промолвил очень вежливо, — договором не предусмотрено. Тарифом тоже.

— Это понятно, — она неотрывно смотрела на меня. — За особую плату.

Мой голос тоже изменился. Стал жестким. Но речь осталась безупречно корректной.

— Все вопросы такого рода к коллеге, — я кивнул на Витьку. — Пусть он решает сам. Я лишь сопровождающий.

— А у меня вопрос к тебе, — сказала она ровно.

— Тогда ответ — нет.

Меня сильно царапнуло это «к тебе». Кто на брудершафт наливал⁈

— Пятьдесят рублей, — спокойно прозвучало деловое предложение.

— Хоть тысячу. Нет. Виктор, вы тут решайте, а я тебя в подъезде подожду. Как решите, скажешь.

До Витьки вроде бы начало доходить, в какую сторону повернуло толковище. Он приоткрыл было рот, намереваясь нечто сказать, но я прервал:

— Давай. Я жду.

И вышел, плотно прикрыв дверь.

Не знаю и знать не хочу, о чем там говорили, но минут через пять Витька вышел со смущенной, перевернутой физиономией.

— Э-э… — невнятно начал он.

— Э — Виктор, почти последняя буква алфавита, — сказал я со сдержанным юмором. — Ближе к сути.

— Ну, суть такая… предложено поучаствовать в эксперименте…

— В качестве полового партнера. Понятно.

— Ну, Базилевс… — он поморщился, все это было ему не очень приятно.

— Да ладно, что такого! Наука требует жертв. И сколько?

— Четвертной, — он сразу понял, о чем речь.

Ага. Стало быть расценили в два раза дешевле, чем меня. Ладно, что есть, то есть.

— Так что ж? Семьдесят в день заработал!

Заметно было, как ему