Жила-была кровь. Кладезь сведений о нашей наследственности и здоровье - Оливье Гарро

античная медицина, кровь вырабатывалась в печени и направлялась в сердце, она относилась к воздушной стихии, а по качествам была теплой и влажной. Считалось, что человек, в котором кровь преобладает над прочими гуморами (желтой желчью, черной желчью и мокротой), отличается веселым нравом (сангвиник).

Рациональных объяснений кровопусканию почти не было, критические же оценки той медицины сохранились. Монтень недолюбливал лекарей и в своих «Опытах» (книга II, глава 37) обвинял их в плутовстве: «Врачи не довольствуются тем, что прописывают нам средства лечения, но и делают здоровых людей больными для того, чтобы мы во всякое время не могли обходиться без них. Разве не видят они в неизменном и цветущем здоровье залога серьезной болезни в будущем?»[109] И дальше: «Счастье врачей в том, что, по выражению Никокла[110], их удача у всех на виду, а ошибки скрыты под землей». И вдобавок цитирует Платона: «Врачам позволительно лгать сколько угодно, ибо наше выздоровление зависит от их щедрых и обманчивых посулов». Свое негодование обрушил на лекарей и Мольер: «Они [врачи] знают гуманитарные науки, прекрасно говорят по-латыни, умеют назвать все болезни по-гречески, определить их и подразделить, но что касается того, чтобы вылечить их, — этого они не умеют»[111]. Но что толку во всей этой убийственной критике, когда кровопускание было единственным доступным методом лечения?

В Эпоху Просвещения швейцарский врач Самюэль Огюст Тиссо в своем труде «Советы людям о здоровье» сформулировал, хотя и весьма обобщенно, медицинские показания для этой процедуры: «Кровопускание необходимо в четырех случаях: 1. Когда крови слишком много. 2. Когда имеется дурная кровь. 3. Когда в организме возникло или вот-вот возникнет нечто, способное привести к воспалению или иному обострению, если давление в сосудах не снизить кровопусканием. Вот почему следует пускать кровь при ранах и ушибах, беременным женщинам — при сильном кашле, стоит пускать кровь и в некоторых других случаях в качестве упреждающей меры. 4. Иногда кровопускание проводят для облегчения непомерной боли, которая нимало не зависит ни от избытка крови, ни от наличия дурной крови, но которую можно немного унять этой процедурой, пока иные средства подействуют на причину заболевания. Поскольку первые два пункта включают в себя последние, можно утверждать, что существует лишь две причины, требующие кровопускания, — избыток крови и дурная кровь»{14}.

Кровопускание практикуется до сих пор, но, к счастью, гораздо реже, чем раньше. Реальную пользу оно способно принести пациентам, страдающим гемохроматозом — болезнью, при которой в организме избыточно накапливается железо. Терапевтическое кровопускание — эффективный метод лечения наследственного гемохроматоза, выявленного на ранней стадии, между тем в медицине оно применяется все реже, о чем недавно писала газета «Фигаро»{15}: «Эта процедура позволяет, в частности, избавить пациента от излишка железа в организме, однако финансово она невыгодна медицинским учреждениям, поэтому от нее постепенно отказываются».

Кровопускание также применяют, чтобы снизить уровень эритроцитов у пациентов, страдающих болезнью Вакеза — одним из онкологических заболеваний крови[112]. У таких пациентов вырабатывается и накапливается в крови чрезмерное количество эритроцитов. Кроме того, кровопускания по-прежнему назначают при тромбозах центральной вены или периферических сосудов сетчатки глаза.

В нынешнее время ученые задаются вопросом, можно ли кровопусканием предупредить сахарный диабет I или II типа у определенных пациентов. Цель исследований — выяснить, какие параметры метаболизма железа влияют на регуляцию уровня глюкозы в крови и секрецию инсулина, а следовательно, имеют отношение к потенциальному развитию диабета. Некоторым пациентам (вернее, людям из зоны риска) донорство крови может служить профилактикой заболеваний, связанных с нарушением обмена веществ, таких как диабет, артериальная гипертония или ожирение. И тут встает этический вопрос: если определяющей ценностью донорства крови считается безвозмездное ее пожертвование, то так ли уж бескорыстен донор, сдающий кровь в лечебных или профилактических целях?

Преемница кровопускания

Давайте обратимся к лексике. В «Историческом словаре французского языка» Алена Рэя приведены разные значения слова transfusion: прежде всего, нотариусы так называли обмен долгами, затем им стали обозначать процесс передачи мыслей и чувств, и лишь потом оно стало медицинским термином, под которым поначалу понимали перенос любых жидкостей, а в XVII веке стали использовать в более узком значении — обмен кровью между двумя людьми. История трансфузиологии знает много и любопытных случаев, и трагических, знает она и примеры, демонстрирующие смелость первопроходцев переливания крови. В основе этой отрасли медицинской науки, как и любой другой дисциплины, лежит величайшее упорство врачей-ученых и множество открытий, сделанных порой случайно. Бурной истории трансфузиологии посвящено немало книг, рассказывающих о первых попытках переливания крови, которые часто заканчивались смертью реципиента, о запретах этой процедуры и о том, как трансфузиология, познав часы славы и мрачные трагические моменты, стала наконец отдельным разделом медицины.

Переливание крови необходимо людям с нехваткой или качественным дефектом одного или нескольких важнейших компонентов крови (чаще всего гемоглобина, тромбоцитов, факторов свертывания). Необходимые компоненты готовят из крови, взятой от здорового человека. Получающих такой препарат обычно называют реципиентами, хотя некоторые ассоциации пациентов предпочитают слово «бенефициары», а здоровых людей, сдающих кровь, именуют донорами.

Идея использовать кровь одного человека для лечения другого возникла в XVII веке, когда появились знания о циркуляции крови. Но гемотрансфузия долгое время оставалась под запретом и почти целый век не применялась. И хотя некоторые врачи, в частности в Англии, отваживались на попытки переливания крови, пришлось дождаться ХХ века, чтобы трансфузия стала реальностью. Поначалу кровь переливали напрямую, из руки в руку, донор и реципиент находились рядом. Во время Первой мировой войны много писали о проведенной во французской армии гемотрансфузии с участием рядового Изидора Колá (донор) и капрала Анри Легрена (реципиент).

Все, что умели в те времена, — это определять медицинские показания для переливания крови да соединять иглы и трубочки с помощью незамысловатого, но эффективного приспособления, заставляющего жидкость течь в нужном направлении. Впрочем, были у этого метода и серьезные недостатки. Например, когда возникала надобность в переливании крови, донора приходилось искать срочно. И предоставить такое лечение можно было лишь одному пациенту зараз (другими словами — каждому реципиенту требовался отдельный донор).

В 1930-х годах тогда еще студент Майкл Дебейки (позднее он одним из первых станет проводить операции на открытом сердце)[113] усовершенствовал эту примитивную технологию, разработав систему, позволяющую отмеривать количество переливаемой крови. Это контролирующее устройство для циркуляции крови вне организма стало первым из его изобретений. Вскоре донорскую кровь научились консервировать, что позволило ее перевозить и запасать, а значит, появилась возможность проводить трансфузию нескольким пациентам одновременно.

В новом протоколе процедуры было учтено открытие Карла Ландштейнера,