Лазурное прошлое - Эва Бялоленьская

— Ты такая красивая, — как-то сказал своей подружке Ночной Певец. — Красивая, как… как… пирог с вареньем.

— Спасибо, — ответила она. — Мне еще никто такого не говорил.

В конце концов, она даже попробовала осторожно объяснить ему, почему она работает допоздна и что именно делает. Несмотря на ее опасения, Ночной Певец снес это неожиданно спокойно. Только снисходительно заметил:

— Цветами не наешься. Ясно же, что тебе приходится как-то подрабатывать.

И так длилась эта странная дружба, не омраченная даже малейшей тенью. До того момента, когда появился некто третий.

Трудно было не заметить Замка магов. Ветер-на-Вершине брел по улицам города, направляясь к пяти огромным башням, которые устремлялись в небо, подобные растопыренным пальцам гигантской руки. Это зрелище радовало его глаза после длинного путешествия по краю, плоскому, как блин, вытянутый из-под чьей-то задницы. Башни Замка чем-то напоминали ему горные вершины, где он родился и жил до сих пор. И которые, по правде говоря, совсем не хотел покидать. Но уговор есть уговор.

— Круг — это сила, — сказал Ветру шаман, разум которого долгие прожитые годы не только не пригасили, но, наоборот, сделали острым как игла. — Ответь на вызов с Юга. Хайгам нужна сталь для оружия и инструментов. Соль, которая укрепит нашу кровь, и зерно, если урожай окажется плохим. Маги могут дать нам пшеницу, которая взойдет даже на камнях. А ведь ты тоже маг.

— Прежде всего, я воин, Волк из клана Вайетов, — возразил он.

— Госпожа Лавин лучше знает, поэтому и попридержала весть, пока не настало благоприятное время. Мальчик, которого ты учил, стал мужчиной. Ты закончил одну работу, пришло время другой. Иди.

Так и оказался Ветер в городе, подвластном Кругу магов. Городской шум и толкотня его раздражали. Он презирал эту толпу. Люди все время мечутся то сюда, то туда, без всякой видимой причины, да еще визжат при этом, как бешеные мыши-полевки, видно, и сами полоумные. Он привлекал к себе всеобщее внимание, но дорогу ему поспешно уступали. Ветер-на-Вершине был крупным и могучим мужчиной. А поскольку у него еще имелся меч, притороченный за плечами, и обитый железом посох в руке, его вид не вызывал желания задираться с ним. Пару раз он услышал за спиной оскорбительные выражения, но пропустил их мимо ушей. Хайгов тут не любили. Ну и ладно, взаимно!

Около огромных ворот, которые вели к самому Замку, его остановили стражники, скрестив пики у него перед носом.

— Сюда чужим вход запрещен, — услышал он.

— Мне можно. Я маг, — возразил Ветер.

Лица стражников выражали неуверенность. Они ему не поверили. Правда, трудно поверить в такое, когда перед тобой красуется некто в одежде хайгонского горца с клановыми татуировками на лице, подрезанными, согласно обычаю, ушами, да еще и с оружием.

— Тогда покажи знак Круга, господин, — потребовал гвардеец, но на всякий случай тон его стал значительно более вежливым.

Ветер-на-Вершине немного смутился. Профессиональную татуировку он должен был получить только на следующий день, а пергамент с письменным вызовом беззаботно выкинул еще в горах. На что ему эта писулька, если он все равно читать не умеет? В общем-то он легко справился бы с этими двумя стражниками, но вот стоит ли затевать драку у ворот? Нет, гораздо лучше будет…

Рядом с Ветром-на-Вершине появился второй такой же горец, а потом и третий, совершенно схожий с оригиналом.

— Это же Ткач иллюзий! — с облегчением воскликнул солдат.

— Господин, мы обязаны проверять, кто сюда входит, — объяснил другой, уже совершенно смиренно. — Ты мог бы назвать нам свое имя и ранг?

— Ветер-на-Вершине… лазурный… — Хайг вовремя припомнил, как называются ранги талантов, различающиеся по силе: черные — более слабые, а лазурные — магистерские. Он прошел мимо стражников, провожаемый изумленными взглядами гвардейцев. Теперь им будет что порассказать приятелям за вечерней кружкой пива.

Вскоре он пожалел, что у ворот не спросил дороги. «Явиться к магистру Творителю Латунному в Восточную башню». Эх!.. Досада его росла. Восточная башня торчала у него прямо перед глазами, как гвоздь в доске, но он никак не мог попасть в нее. И чувствовал себя последним дурнем. Он проходил через дворы, путался в огородах, попадал в помещения для обслуги и ремесленников. Он пробовал все новые подходы, которые обычно либо заканчивались тупиком между стенами зданий, либо вообще сбивали его с дороги. В конце концов, он завернул в какой-то переулочек, оглянулся, нет ли нежелательных свидетелей, и облегчил свой мочевой пузырь.

Шорох за спиной заставил его стремительно оглянуться. В стене дома находилось малюсенькое зарешеченное окошко, ведущее, должно быть, в кладовку или подсобку, и вот как раз между прутьями решетки протискивалось какое-то существо, немного похожее на росомаху. Ветер-на-Вершине, не раздумывая, схватил существо за загривок и вытащил наружу. Он без труда держал свою добычу в поднятой вытянутой руке и раздумывал, что с ней делать дальше. Если б не шерсть, он не сомневался бы, что поймал мелкого воришку, а если б не одежда — счел бы эту тварь зверенышем. Существо безвольно повисло в его кулаке и со страхом таращило узкие глазки.

У Ночного Певца сердце в горле застряло. Он самым глупым образом позволил себя схватить. Надо было проверить, не стоит ли кто в переулке, прежде чем начал протискиваться через решетку. Да этот и не выглядел слишком грозно, пока стоял спиной и писал. Вот зараза! Спереди он выглядел просто страшно. Как… как Бык! Такое же грузное тело, массивный загривок, руки толстые, как стволы деревьев. Парнишка аж весь затрясся. Незнакомец наверняка был жутко сильным, потому что держал Ночного Певца в воздухе, как будто он ничего не весил. Ох, Матерь Мира, пусть только этот страшный человек его отпустит! Он признается управителю во всем — и что окно выбил, и что у кузнеца нож взял. Ничего страшного, получит заслуженную порку, отлежится недельку на животе, только бы опять на земле очутиться!

— Лис ты или еще кто? — задумчиво спросил мужчина, внимательно оглядывая мальчика. Голос у него был низкий, но неожиданно приятный и спокойный. Ночной Певец осторожно заглянул в его разум. «Звезда мыслей» этого человека не содержала злости, скорее усталость и голод. Ночной Певец пришел к выводу, что болтаться в воздухе, хоть и не больно, но очень скучно. И не похоже было, что державшая его рука может когда-нибудь устать. Следовало действовать. Мальчик сунул руку за пазуху, вытащил раздобытую колбасу и осторожно, точно кормил голодного тигра, подсунул ее мужчине под нос.