Лазурное прошлое - Эва Бялоленьская

Роза прогуливалась по садовым аллейкам, любуясь статуями из красного песчаника и цветами, высаженными на клумбах красивыми яркими композициями. Кусты карликовых розочек с сильным ароматом. Розы… сколько ж тут было роз — ее тёзок. Кроваво-красные тяжелые головки «цариц»; изящные, плотно свернутые бутоны, розовые, как детские ладошки; бледненькие скромные розочки, точно томные девицы, и еще те, забавные, разлохмаченные, красные, как щеки клоунов. Молочно-белые, осторожно распускающие лепесток за лепестком, и солнечно-желтые, сморщенные, точно смятые бумажные шарики. Розе казалось, что она ходит среди толпы людей, где у каждого свой индивидуальный характер. Она не торопилась. Ее работа начиналась вечером, а заканчивалась обычно под утро. В Замке магов она находилась уже две недели. Дом плотских утех, где она работала раньше, считался одним из лучших. От девушек требовалось не только умение раздвигать ноги. Роза умела петь, декламировать стихи и играть на лютне. Упорно репетировала танец, состоявший по преимуществу из эротичных изгибов. Она боролась за лучшее место, за лучшую судьбу и выиграла, призвав на помощь своей незаурядной красоте искусство куртизанки. Вот уже две недели она находилась в том месте, которое казалось ей страной мечты. Но хватило и десяти дней, чтобы у нее сложилось свое мнение об этом месте и появился новый опыт. Как и ожидалось, Замок оказался великолепным и богатым. Он представлял собой как бы самодостаточный город в городе. И огромный — заблудиться можно! Но сами маги… отличались от прочих мужчин только одним — вытатуированным над левой грудью знаком своей профессии. А едва задували свечу — пропадало и это отличие. Вскоре даже девушки, которые находились тут дольше Розы, с удовольствием повторяли между собой «Розочкин расклад»: с разливом, по-семейному, здравствуй и прощай. Первое означало милый ужин с красным вином и музыкой, а потом долгую трудовую ночь; второе — нечто вроде выполнения супружеской обязанности мужа по отношению к жене; а третье — нечто невыносимое, когда любовь ставилась на одну доску с чисткой зубов.

Роза шла по саду, улыбаясь своим мыслям. Забавно… да, это было и в самом деле забавно. Ах, эти маги!.. Эти мужчины!.. Она прошла под увитой плющом аркой и оказалась в другой части сада. Тут все росло, как хотело, и на первый взгляд производило впечатление дикости и некоторой запущенности. Розы разрослись буйными растрепанными кустами. Жасмин, усыпанный белыми звездочками цветов, топырил тонкие ветки. Ивы подметали зелеными гривами лужайки, на которых рассыпались маргаритки и фиолетовые «кошачьи мордочки». Тут было красиво. Где-то в зарослях птаха упорно высвистывала одну и ту же мелодию, а совсем рядом кто-то всхлипывал.

Роза пошла на звук и раздвинула ветки. На маленькой скамейке, притаившейся под самой стеной, лежала какая-то крошечная фигурка, вздрагивавшая от рыданий. Плачущий ребенок. Девушка видела его спину, часть головы и поджатые ноги. Одежка его не отличалась от платья сотен маленьких мальчиков в империи: короткая туника, перехваченная матерчатым пояском, короткие штанишки до колен, сандалики на шнуровке. Но помимо этого на ребенке было еще что-то вроде меховых чулочков.

«Не жарко тебе в таких? — удивилась Роза. — И о чем ты так горюешь? Бедняжечка…»

— Эй… — начала было она и даже вздрогнула от неожиданности. Мальчик вскрикнул от страха и едва не упал с лавки. Он повернулся и испуганно глянул на нее. Роза онемела. Раскосые янтарно-золотые глаза ребенка тонули в густом коричневом мехе. Только глаза и можно было разглядеть, да еще краешки ноздрей и губы, выгнутые подковкой. То, что Роза приняла за чулки, оказалось просто частью его тела. Ребенок весь был покрыт шерстью. Темные пряди на кончиках порыжели от солнца, и детская головка напоминала привядший цветок облачника. Может, именно это сравнение с цветком сразу же успокоило Розу. Она уже слышала об этом парнишке. Сплетни просачивались повсюду, но были они столь фантастическими и сумбурными, что девушка и наполовину им не верила. Попросту не обращала на них внимания. Ей не приходилось до сих пор встретить «волчонка», и, по правде говоря, она думала, что его держат где-то взаперти.

Она присела рядом с мальчиком.

— Почему ты плакал?

Он ничего не отвечал, вытирая руками мокрые глаза и нос.

— Жизнь тяжелая, верно? Натворил что-нибудь? Поколотили тебя? — Только такая причина для бурных слез и могла прийти ей в голову.

— Ыхы… — неохотно буркнул парнишка, не глядя на нее. — Но не слишком сильно, — тут же прибавил он. — И не поэтому.

— Тогда почему?

— Не скажу, — угрюмо буркнул он.

— Меня зовут Роза, а тебя?

— Наказание злой Судьбины, и окончу я жизнь на галерах, — невежливо отрезал мальчик.

— А на самом деле?

— Ночной Певец, — ответил он, украдкой поглядывая на девушку. — Потому что я похож на волка. А волки поют. Ночью.

— Не только волки, — нехотя возразила она. — Коты, к примеру, тоже.

— Ага… Сегодня ночью они трахались под окном, и я спать не мог, — сообщил ребенок совершенно невинным тоном, а Роза остолбенела от изумления. Ей с трудом удалось скрыть приступ смеха коротким кашлем. Какой странный ребенок.

— Сколько тебе лет, малый?

— Восемь.

Парнишка немного оживился, а Роза вспомнила о содержании сумочки, подвешенной к ее поясу. Если это существо хоть немного напоминает обычного ребенка, оно наверняка любит сладости.

— Хочешь печенья?

Он жадно схватил лакомство, быстро, точно пугливый звереныш, но, к удивлению Розы, не стал сразу есть, а разломал на две части. Одну заботливо спрятал в карман, а другую уже целиком засунул в рот.

— Пефенья не кафтый день дают. Надо приберефь, — пояснил он с набитым ртом. Потом сглотнул, чуть не подавившись.

— Еще есть? — спросил он с надеждой. — Потому как сегодня я наверняка обеда не получу.

Она покачала головой:

— К сожалению, нет.

— Жалко. Роза. Красивое имя, — сказал он, чуть помолчав. — Что ты тут делаешь?

— Сижу на лавке и с тобой разговариваю, — сказала она с вызовом.

— Не. Что ты в Замке делаешь. — Он повел вокруг мохнатой лапкой. — Я вот учусь читать и считать, и как быть Творителем. А ты?

Роза замялась на секунду.

— Любовь продаю, — ответила она честно.

Этого пацана, кажется, таким не удивить. Но она сама поразилась, увидев, как его мордашка просветлела от солнечной восторженной улыбки, теперь мальчик еще более напоминал разлохмаченный цветок.

— О-о-ох… — с восхищением вздохнул он. — Любовь… По кусочкам? — тут же деловито осведомился он.