Запретное влечение - Барбара Пирс

Маркиз бросил на Эверода убийственный взгляд.

– Очень смешно. Я лишь хотел сказать…

– Я знаю, что ты хотел сказать, – прервал его Фейн, решив больше не играть в прятки. – Да, леди, которая дала мне ленту на удачу, была с герцогом в тот самый вечер, когда его не стало. – Он с вызовом посмотрел на них обоих. – Это семейное дело, господа. Если я услышу имя леди Килби в связи со смертью моего отца, я сразу пойму, откуда ветер дует, и разберусь с вами в два счета.

– Не глупи! Если хочешь, мы поклянемся, что это останется между нами. Я лишь удивился тому, что ты хочешь нарушить золотое правило не спа… – Эверод остановился и состроил гримасу.

Вспомнив, что он в приличном доме, Эверод поспешил исправиться и сказал, понизив голос:

– Не делить с отцом фавориток.

– Так и есть, – резко ответил Фейн, раздраженный тем, что его друзья напомнили ему правило столетней давности, которого он, кстати, всегда придерживался во избежание ссор внутри клана Карлайлов.

Его матушка и сестра были бы в отчаянии, если бы отец и сын столкнулись из-за того, что не поделили любовницу. Отец Фейна всегда соблюдал это негласное правило.

– Это правило действовало, пока мой отец был жив, – сказал Фейн, переводя взгляд с Эверода на Кадда и давая им понять, что возражение будет встречено жестоким отпором.

Бог ты мой, он не мог поверить в то, что ему читает нотации человек, который недавно провел ночь с двумя женщинами.

– И теперь, когда герцог мертв, я не вижу причины, по которой я должен отказать его бывшей любовнице в утешении в своей постели.

Виконт широко улыбнулся.

– Тебе нет нужды убеждать меня в этом, друг мой. Леди Квеннел представила меня леди Килби Фитчвульф, когда они только прибыли в город. У девицы лицо ангела и тело, которое могло бы соблазнить даже дьявола, – сказал он, явно заинтересованный темой и предметом разговора.

Фейн выразительно посмотрел на друга. Эверод не имел никакого права разглядывать Килби.

– Я должен признаться, что раздумывал над тем, не наведаться ли мне в дом леди Квеннел, – вдруг сказал Кадд, удивив своих спутников. – У виконтессы большие надежды на брак своей подопечной. Она хочет выдать ее замуж до конца сезона. Лучшей невесты не найти.

Все складывалось даже хуже, чем Фейн думал. Мало того что ему придется волноваться о том, что леди Квеннел найдет для Килби какого-нибудь слюнтяя, так еще и его друзья были не против записаться в ее поклонники.

Фейн красноречиво взглянул на приятелей.

– Вам всем придется забыть о леди Килби, господа. Может, она этого и не знает, но она должна принадлежать только Карлайлам.

Эверод стал перед ним, закрывая обзор.

– Тебе надо беспокоиться о гораздо более серьезных проблемах, а не забивать себе голову тем, кто займет место в постели этой леди.

Кадд бросил взгляд в сторону и выругался.

– Холленсвот. Я думал, что он уехал из города.

Черт побери. Фейн был в очень дурном расположении духа. Если барону вздумается задеть его, он вспыхнет, как сухая щепка от огня.

– Я надеюсь, что мы разрешили все наши противоречия. Если он станет упорствовать, я его убью.

– Нет, – протянул Эверод, положив руку на плечо Фейну. – Он не видел тебя. И не надо. Конечно, если ты не хочешь бросить ему вызов.

Виконт всегда был готов к поединку.

– Мы можем отвлечь его, а ты незаметно выйдешь, – сказал Кадд, подвигаясь так, чтобы Фейна не было видно от двери.

Фейн задумался. Если Холленсвот все еще жаждал удовлетворения, то Фейн готов был принять его вызов. Но покинуть бальный зал прямо сейчас было гораздо более заманчивой перспективой: он мог найти Килби. Прошло уже много времени с тех пор, как она покинула бальную комнату. Если кто-нибудь и заметит его отсутствие, то вряд ли свяжет его исчезновение с уходом Килби.

– Отвлеките барона, – приказал Фейн друзьям.

Его зеленые глаза загорелись огнем при мысли о том, что ему предстоит погоня. Как только он сумеет увлечь Килби в свою постель, она осознает силу его желания.

– Я сумею приручить эту дикую кошку.

Килби отошла довольно далеко от бального зала в поисках пустой комнаты. Дом был настолько большим, что слуги располагались в том же крыле, где был бал. Килби прошла по освещенным коридорам, но встретила совсем немного людей.

Вначале она поднялась наверх, чтобы найти комнату для отдыха. Однако три комнаты, в которые она заглянула, были заняты. Увидев обнаженную мужскую спину в четвертой комнате, девушка не решилась туда войти.

Она спустилась на один лестничный пролет и направилась в противоположную сторону от бального зала. Коридор расходился, и ей предстояло выбрать, куда пойти. Килби повернула направо, но быстро обнаружила, что коридор заканчивался овальной комнатой, в которой было огромное количество зеркал разной формы и размеров. Комната была уставлена позолоченными черными стульями и зелеными кушетками, а также пурпурными диванчиками с оборками. Войдя в комнату, Килби заметила, что в центре располагается столик, украшенный мозаикой.

Звук женского голоса заставил ее приостановиться.

– Я уже собиралась отказаться от приглашения Саллис, – произнесла незнакомая леди. – На прошлой неделе я заметила, что она жульничает при игре в карты. Ты можешь в это поверить?

– О нет, – тихо возразила ее подруга.

– Естественно, моя партнерша умоляла меня не устраивать сцен. Я готова была отменить визит, но услышала, что здесь будет Карлайл.

Килби поняла, что женщина говорила о Фейне. Она взглянула в одно из зеркал и тут же узнала высокую дородную блондинку. Это была миссис Дютой. Ее собеседницей была темноволосая дама, – с ней Килби не была знакома. Девушка вдруг осознала, что если она видит их отражение в зеркалах, то это значит, что и они могут увидеть ее. Она пришла в ужас от своего открытия и молча сделала шаг назад, в глубь коридора.

Вторая дама заговорила в ответ, но ее голос был плохо различим.

– О, он лишь разыгрывает сопротивление, – возразила миссис Дютой. – Наше расставание было таким страстным. Это произошло по моей вине. Я едва не разбила ему сердце, когда объявила, что принимаю предложение Дютоя, а значит, нам суждено прекратить роман.

Лживое животное! Килби закипела от гнева. Он лишь немного знаком с ней, вспомнила она слова герцога. Он не видел эту меди уже много лет. Ха! Значит, эта грубая дама была его любовницей. Сколько еще леди, которых герцог считал лишь хорошими знакомыми, присутствовали сегодня на балу? Килби сделала еще один шаг назад. Ревность была отвратительным чувством. Килби с презрением подумала о Фейне и миссис Дютой, которых считала повинными в том, что они пробудили и ней столь недостойные мысли.