Украинский синдром - Ирина Голаева

Когда коммунистические движения стали набирать силу, а в особенности, после победы социализма в России, капитал пошел на некоторые уступки в отношении плебса. Были узаконены профсоюзы, сокращались часы рабочего дня, запрещалась эксплуатация детского труда, были введены пособия и даже пенсии. Но все в довольно урезанном виде, причем, бесправия в колониях оставалась еще долго, пока не прошла волна национально освободительных движений после победы СССР во Второй Мировой Войне… Капитал бросал социальную кость малоимущим, чтобы пожар революции не возник у них. Кость становилась год от года все более жирной, с мяском, но социальное неравенство оставалось. Провозглашая либерально-демократический лозунг — «все для блага человека», человек так и остается в неведении — а что является для него настоящим благом, довольствуясь лишь крошками, перепадающими с барского стола. Благо в фашистском понимании есть строгое соблюдение социального положения, где главным параметром является фактор крови, а не личные таланты. Если ты не ариец в фашистском понимании, то вечно должен оставаться рабом и слугой без прав и собственного мнения. Вот такую участь Просвещенная Европа в лице Германии готовила всем славянским народам. Ту же самую участь новые фашистские преемники готовят нам. Весь остальной славянский мир уже под их политическим и экономическим каблуком.

Побежден ли фашизм? Нет! Он остается и продолжает успешно жить и развивать свои ценности и поныне. И страшно то, что мы сами своей политической недальновидностью и безграмотностью, своей приземленностью, своим мещанством прокладываем ему прямую дорогу. Сегодня фашизм сменил агрессивную форму захвата на более тонкую и коварную. Представляясь другом, желающим нам добра, он постепенно вселяется в наши пределы, ставит свои разноцветные шатры, затуманивает наше сознание красивыми словами и лозунгами, представляя жизнь нашу как тьму и рабство, а жизнь, которую он хочет нам предложить — как подлинное добро и свет. А восточнославянское сердце — добродушное, прямое и открытое, которое легко запутать и обмануть лукавыми речами, верит этим словам. Потому что само отношение к слову как к чему-то святому, безапелляционному, тому, что не врет, а всегда правдиво, генетически живет в славянском сердце, которому и невдомек, что для западного мышления, слова — это такой же товар, как и все прочее. Товар, который можно, если очень постараться, с выгодой для себя продать. Вот и занимается новоявленный фашизм на нашей земле торговлей словом. А мы верим. Мы принимаем его. Мы терпим и ждем, когда же заживем так же хорошо, как там, на Западе, где давно уже живут этими словами. Время идет, но жизнь становится год от года не лучше, а хуже. Нам уже становится тревожно, а подлинно ли это так, как нам сказали? А не обманули ли нас? Но нам опять начинают подсовывать очередную порцию снотворного, ублажая наш слух теми мечтаниями, которых мы сами хотим, обещая нам, что вот-вот, еще немного, и все произойдет, все свершится. Но вот у нас уже не осталось ни своей земли, ни своих заводов, да и мы сами как-то незаметно, вдруг стали не своими, а чьими-то. И тут приходит пробуждение. Мы просыпаемся и не узнаем мир вокруг нас. Из хозяев своей страны мы стали жалкими придатками. Из некогда свободных превратились в рабов. Из людей — в животных. И нас все сильнее стараются ввергнуть в это животное состояние, где все заботы жизни сводятся к одному: как бы прожить еще один день. Все это — подлинные ценности фашизма для себя и тех, кто не они. Этими «не они» были и остаемся мы сами. И если силой плотского оружия и духа нас не смогли ни победить, ни покорить, ни внутренне изменить, то силой иного оружия — информационного — нас подчинили себе. А внутреннее подчинение, когда разрушена душа народа, выворочены его исторические корни, переиначена суть, создает из некогда славного народа биомассу, безвольную, безропотную, безынициативную, а значит, безопасную для новых властителей дум и тел. Кому подчиняется человек, тому он и раб. А раб — он не свободен. И если наши деды на штыках своих оружий принесли вновь свободу Европе, то спустя несколько лет, эта самая Европа «от всей души отблагодарила» нас. Такова доля России — быть матерью, а не мачехой для славянского мира. Но неблагодарному, глупому дитяти не видно, что за внешней строгостью матери стоит ее искреннее желание блага своим неразумным детям. Тогда как мачеха только будет казаться заботливой, но забота ее не идет дальше того, чтобы ее не трогали чужие дети, а она сама беспрепятственно пользовалась богатствами нового дома на правах хозяйки. Но это хозяйничанье будет иметь одну цель — обобрать детей, пока они не пришли в совершеннолетие.

Победить фашизм нового формата возможно только его же оружием — информационной пропагандой. Где необходимо без прикрас называть все существующие политические и экономические вещи и образования своими именами. Назвать вора — вором, а не олигархом. Продажность — продажностью, а не рыночными отношениями. И воззвать к историческим корням, совести и чести народа. Генетическая память народа глубока. Но когда нам постоянно промывают эту память, навязывая иные ценности и понимания, которые формируют СМИ и телесериалы, то мы не способны встать. Мы будем продолжать лежать в люльке, ища взглядом красочную погремушку. Погремушек в этом мире много, но они никогда не смогут сделать из нас отцов, тех, кто может давать жизнь и продолжать род свой. И если таковых нет, то общество великовозрастных младенцев стоит на путях порабощения и вырождения. Младенцы несведущи в слове правды, они будут разбиты…

Разбить в себе этого младенца — уже прогресс, уже шаг к тому, чтобы противостать фашизму и собственному порабощению, чтобы выйти из разряда рабов, трудящихся для чужого дома, и войти в разряд хозяев своей земли и своей жизни. И следующий шаг на пути к свободе — это возвещение правды тем, кто еще продолжает жить в очарованности. Рано или поздно чары рассеются. И важно, чтобы это рассеянье не стало уже бесповоротным фактом для народа, а пусть тяжелым отрезвлением, но для последующего бодрствования. А мы умеем сражаться за жизнь и свою Родину, когда знаем и то, и другое. Надо только помнить и не забывать. Тогда фашизм не пройдет. И ничего ему не выйдет среди тех, кто ценит свою свободу и знает, в чем для него подлинное благо и жизнь. Тогда опасаться придется уже самому фашизму, как бы его не смыло с исторической арены вместе с красочными шатрами, лозунгами, капиталами и всеми ценностями, которые чужды природе жизни и развития.

Корень фашизма в нас — это плотская страстная человеческая натура. И покуда она будет жива, то будет жива та земля, которая может принять семена фашизма. Все проблемы человечества спрятаны в самом человеке. Чем больше он желает что-либо сверх необходимого, тем больше будут выявляться социальные неравенства, тем очевиднее будут вставать вопросы о переделе мира, тем больше страданий и зла будет на земле. И насколько мы хотим этого — настолько будем противостоять этому, настолько будем сражаться с этим и побеждать. Победить фашизм — это победить своего плотского человека, живущего в каждом из нас. И победа сия есть не только вера наша, но и разумение своего подлинного счастья и жизни. Без разумения и вера станет бессмысленной и фанатичной. А это уже не есть благо.

Глава 20. Переведи меня через Майдан

В современном языке слово «майдан» скоро станет синонимом заказных переворотов, бунтов, цветных революций, бессмысленного насилия. Но пока еще есть те, кто гордится своей причастностью к Майдану, воспринимая себя некой креативной, революционной, обновленческой силой, а звонкий слоган и идеологический блеск еще долго будут греть сердце восторженным адептам, мало осознающим, что их использовали, их обманули. Майдан и обман имеют много общего. Тут и там при внешней помпезности и грохоте присутствует некая тайна. Ложь в революционных одеждах…

Сегодня майдановцы хотят провести параллели между собой и большевистским захватом власти в октябре 1917 года. Но при натянутой внешней схожести, внутри между первым и вторым — огромная пропасть. И при этом, непреодолимая.

Майдан — это безосновательный переворот, захват власти и передел собственности. К тому же, проплаченный. Но только оплата пошла в счет чужой казны. Большевики тоже получали деньги из-за границы. Но ликвидация частной собственности ликвидировала и все надежды кредиторов на получение барышей и прибыли. Деньги были приняты, революция свершилась, и далее всем капиталистам помахали ручкой. Ну а те, кто пожелал остаться, оказались под тяжелым идеологическим прессом и, к тому же, в унижении. Кто-то выдержал и смог стать советским человеком, кто-то остался тайным врагом Советской власти, кто-то взял оружие и попытался вести борьбу, но в итоге сложил свою голову. Политические чистки конца тридцатых годов XX века не обошли стороной многих из «бывших».