Жизнь на излом. Ранение навылет (СИ) - Светлая Есения

Несколько вздохов и Кира снова закрывает глаза, теряя связь с реальностью.

– Кирочка, милая, нет, нет! Посмотри на меня.

Юрка с силой прижал ее к себе, растирая кожу на спине и руках, понимая, что это практически бесполезно. Лихорадочно думал, что делать. Пледом Киру не согреть, но можно хотя бы укутать в сухое.

Юрка рванул ворот платья, разорвав его сразу до пояса. Стащил мокрые тряпки и куртку, затем чулки, прилипшие к ногам, словно вторая кожа. С силой снова стал растирать Кирино тело, лупить по бедрам и икрам, заставляя разойтись по венам застывшую кровь. Затем отскочил, оглянулся.

К машине по пологому берегу Киру придется нести далеко, уж лучше ему добежать и вернуться.

Никогда Юрка так быстро не бегал. И меньше чем через минуту он уже укутывал полуобморочную девушку в плед.

Попытался подхватить ее на руки, но не рассчитал того, что под ногами могут быть мокрые камни, оступился, едва не упав. Успел опереться на колени, и в этот момент Кира, наконец-то, открыла помутневшие глаза.

– Глеб, не уходи, пожалуйста. Поцелуй меня, любимый!

Она откинула край тонкого пледа, оголив руку и грудь, обняла Юрку за шею и неожиданно впилась в его губы.

Юрка опешил, а потом и сам обезумев от произошедшего, рванул с Киры плед, кинул его на землю, и уложив девушку на спину, позволил своей страсти расправить спасительные крылья.

Теперь он дарил Кире свое тепло по-настоящему, целовал неистово, говорил о любви и о том, что никогда и никому ее не отдаст. И Кира отвечала. Пусть не ему, но сейчас это не имело никакого значения. Юрка понимал, что сегодня для них двоих Глеб погиб, точно погиб, навсегда.

34

Кольцо, узенькое с россыпью бриллиантов, на пальце Киры появилось через месяц, в первый же день, как только ее выписали из частной психиатрической клиники. Туда она попала сразу после происшествия на озере – Юрка расстарался: нашел хороших врачей, оплатил не только лечение, но и приличную сумму сверху - за анонимность.

Забирал ее тоже сам с огромным букетом темно-красных роз, на своей новенькой машине. Кира, хоть и пришла в себя после лечения, но все еще оставалась тихой и нерешительной, что Юрке играло только на руку.

Он сразу привез ее домой к родителям, где мать, счастливая и заплаканная, долго обнимала Киру и бесконечно благодарила Юрия. В зале, а не на кухне, был накрыт праздничный стол. Белая скатерть, закуски от края до края на красивых тарелках, и жареный гусь с яблоками, как царь застолья, стоял в центре стола.

Все это еще больше смутило Киру, но она не привыкла перечить родителям, и, если они ее так встречали, значит этим нужно дорожить.

Правда через пятнадцать минут застолья выяснилась явная причина праздника. Сначала встала мать, подняв рюмочку сладкой настойки. Произнесла хвалебную речь Юрию, благодарность за то, что спас их единственную и горячо любимую дочь. Намеком упрекнула Киру, что та совершенно их не пожалела, совершая безрассудный поступок.

А следом за Елизаветой Андреевной встал Юра. И попросил у родителей руки дочери.

Запричитала довольная мать, вытирая слезы счастья. Одобрительно закряхтел отец. Юрка встал на одно колено перед Кирой и, собственно даже не спросив, надел ей кольцо на палец.

Говорить что-то, выяснять отношения за столом при родителях она не стала. Но потом, когда отец ушел на балкон подышать, а мать скрылась на кухне, готовя сладкое к чаю, Кира решительно выдала:

– Юр, я не пойму, это что сейчас было? Неужели мое мнение не учитывается?

– Любимая, успокойся. Я думал, ты сама расскажешь, что у тебя задержка, но ты, видимо, стесняешься пока говорить о таких вещах. А я тебе и твоим родителям дал слово, что позабочусь о тебе. Потому что люблю больше жизни. Милая моя, я не представляю свое будущее без тебя. И будь уверена, я обеспечу достойное будущее нашему ребенку!

Кире стало дурно. Да, задержка была, но она не придала ей значения. А вот то, что об этом через врачей знал Юрка, оказалось неприятным фактом. Конечно, она раскаивалась в том, что причинила страдания своим дорогим людям, но …

– Кира, нужно жить дальше, понимаешь? Ради нас, ради родителей, ради малыша. Я надеюсь, что ты хорошо подумаешь над всем этим и не станешь делать поспешных выводов. Свадьбу сыграем через две недели. Отгуляем в кафе, все заказано и оплачено лично мной, твоим родителям ничего не придется платить. А потом мы с тобой полетим отдыхать на море.

Кира потеряла дар речи. И хлопнувшая от сквозняка балконная дверь как нельзя кстати подвела черту между прошлым и будущим.

Сопротивляться? Зачем… Если бог сохранил ей жизнь, то, наверное, Кире придется с этим смириться.

Со смирением она приняла и Юркино предложение, и последующую за этим шумную свадьбу.

Юрка знал, о чем говорил. Он еще год назад удачно продвинул личный проект на конкурсе. Благодаря этому нашел инвесторов, а затем, как по мановению волшебной палочки, посыпались заказы. Одновременно, не без помощи тех же инвесторов, выиграл несколько крупных тендеров. В срочном порядке сколотил команду, снял офис и уже был не простым программистом-любителем, а руководителем крупной IT-компании. За год заработал приличную сумму денег. А теперь, желая стать семьянином, купил квартиру в престижном районе, новую тачку. Ну и вишенкой на торте стала, конечно, свадьба с Кирой.

Для Киры же собственная свадьба пролетела как в тумане.

На праздник были приглашены деловые партнеры, тут и там сновали журналисты, Юрка светился от счастья, дергал постоянно ее:

– Любимая, все невесты волнуются! Но давай еще разок улыбнемся вон на ту камеру! Расслабься, уже послезавтра мы с тобой будем отдыхать на море, греться на солнышке и заниматься любовью!

И Кира улыбалась. Хотя внутри все кричало о том, что она не должна здесь находиться, не должна быть невестой Юрки, и не в свадебном платье ей положено быть, а носить траур по любимому.

Но все происходило стремительно быстро, и умело расставленные Юркой сети окружили Киру со всех сторон. В какой-то момент ей захотелось воспротивиться, убежать, но и тут ее настроение сразу же уловила мать, пристыдила:

– Что ты нос воротишь, глупая! Тебе бы ноги ему целовать. Юрочка в тебе души не чает, жить без тебя не может! Кому ты что докажешь, если бросишь сейчас его?

Никому. Кира вдруг поняла, что сейчас своим отказом она разрушит Юркино счастье, состоящее из множества кирпичиков, которые тот так тщательно подбирал, лепя стену своего благополучия. И не решилась, не увидела в этом смысла. Не захотела, чтобы кому-то было также плохо, как было ей.

35

Юрка старался, Кира прекрасно это понимала. Он закрывал глаза на ее перепады настроения, частые слезы и отрешенное состояние. Баловал молодую жену подарками, шикарными букетами, вниманием. В постели был нежен и ненасытен. Хотя последнее радовало меньше всего. Если цветам или какой-нибудь безделушке она могла улыбнуться, то в постели ее просто трясло от ненависти к себе. Юрка был умелым любовником, и мог распалить своими ласками так, что тело начинало отзываться на его малейшее прикосновение, не взирая на то, что творилось в ее голове. Потом она уходила в душ, рыдала, смывала с себя его поцелуи. И снова себя ненавидела.

Имела ли она право на счастье? На любовь другого мужчины, на эти жаркие ночи? Ведь она была предназначена совсем другому. Глеб погиб, неизвестно где находится его израненное тело. А она здесь довольствуется жизнью…

Ей бы поговорить с кем, но близких подруг у Киры не было. С теми, с кем дружила в школе, давно не виделась.

С Шуркой поговорить? Но она скажет, что Кира сама не ведает своего счастья. Для Шуры счастье меряется количеством денег, а не чувствами. Если так судить, то Кира должна быть просто на седьмом небе от этого обеспеченного сытого счастья.

Шурка, конечно, высказала свое мнение, но другое. Кира с мужем, после двухнедельного отдыха на море, вернулась в город загоревшая и отдохнувшая как раз перед Новым годом. Попросила Юру свозить ее на квартиру, чтобы забрать кое-какие личные вещи. Что-то осталось после ее поспешного отъезда, да и причина появилась, чтобы встретиться с Шурочкой, отдать гостинец, привезенный из-за границы.