Что-то кроме магии - Akana again

— Не знаю и знать не хочу. А зачем это Хагриду?

— Министерство требует, — Квиринус выудил из кипы бумаг листок с официальной печатью и прочитал, подражая неведомому чиновнику: — «Главному лесничему Хогвартса предписывается проводить ежегодную перепись населяющих лес кентавров, единорогов, акромантулов, лукотрусов и прочих существ, занесенных в реестры Министерства в качестве редких и (или) опасных, и предоставлять данные в отдел учета и контроля магических существ».

— Полный бред.

— С одной стороны, да. Идиотизм и бюрократия. Но с другой, по документам получается, что лес, как и замок, кстати, — собственность Министерства, и оно имеет право знать, что творится в его хозяйстве. Теоретически в любой момент здесь могут объявиться бравые ребята с пилами или компания охотников... Наше счастье, что столичные крючкотворы такие ленивые.

— И ты вместо Хагрида будешь ходить по лесу и считать лукотрусов?

— Зачем? Я предпочитаю использовать против чинуш их же оружие, то есть словоблудие и ложь. Методика подсчета не разработана, следовательно, я могу обосновать любой способ и привести любые цифры. Хагрид не в ладах с арифметикой, он решил, что чем больше цифр написано, тем лучше... Я вовремя его остановил, он собирался указать, что в лесу обитает миллиард единорогов!

— Повезло Хагриду с тобой.

— Он славный, я рад ему помочь, — просто ответил Квиринус. Он еще что-то дописал в отчетах, потом сложил их аккуратной стопкой, подтащил к огню свое кресло и, подкинув в огонь несколько поленьев, вытянул ноги так же, как и его приятель.

— Какие новости в школе? Сивилла говорит, у Дамблдора что-то с рукой...

Снейп быстро посмотрел на него. Знает ли он больше, чем хочет сказать? Но Квиринус выглядел расслабленным, благодушным и самую малость удрученным: мол, как человек воспитанный сочувствую директору, но его недомогания — не мои заботы. Рассказать ему всю правду? О хоркруксах он знает, трезвонить об услышанном не побежит...

— Дамблдор умирает, — помолчав, ответил Снейп и выложил другу всю историю с разрушенным перстнем-хоркруксом и проклятием Слизерина.

— Помнится, ты всегда его ненавидел, — задумчиво проговорил Квиринус, когда рассказ подошел к концу. — А теперь я слышу чуть ли не сожаление... Почему?

— Хотел бы я сам это понять, — Северус невидящим взглядом уставился на огонь. — Я ненавижу его по-прежнему... И в то же время глубоко уважаю его. Это ум, воля и знания, каких поискать, Квиринус. Я бы соврал, если б начал утверждать, что ничему у него не научился и ничем не обязан. Я ненавижу его, но в подчинении ему для меня нет унижения. Кто придет ему на смену — вот вопрос.

— МакГонагалл?

— Скорее всего, как его заместитель... Или Малфой подсуетится с кем-нибудь из своих. Но в любом случае это будет уже совсем не тот Хогвартс. И самое главное: Дамблдор — единственный, кто способен всерьез противостоять Волдеморту...

— Профессор Снейп! — эхом дальнего грома раздалось в лесу. Мгновение спустя крик донесся снова, уже ближе:

— Профессор Снейп, беда! — за дверью гулко протопали шаги, задребезжало стекло в окне, и в сторожку ввалился запыхавшийся Хагрид.

— С девочкой беда, профессор, со студенткой! Прокляли ее, не иначе! Профессор МакГонагалл велела вас разыскать...

— Говорите толком, Хагрид, — Северус вскочил с места. — Где девочка?

— Я ее в замок принес, а там уже профессор МакГонагалл... — лесничий рухнул на лавку и вытер вспотевший лоб. — Страшное дело, профессор! Я иду, а она, значит, лежит, а Гарри бежит ко мне, а там еще Гермиона...

Снейп поморщился.

— Опять Поттер, — это прозвучало как ругательство.

— Северус, тебе действительно стоит поторопиться, — вмешался Квиррелл. — А вам, Хагрид, уже не надо никуда бежать. Мы с вами не спеша обо всем поговорим, хорошо?

За ужином Хагрид передал слизеринскому декану короткую записку от Квиринуса: «Школьница возвращалась из Хогсмида, скорее всего, побывав в «Трех метлах». Завтра съезжу в поселок, попробую что-нибудь разузнать».

* * *

Красивая вещица. И дорогущая небось. Такую в малфоевских ларцах хранить, а не в гриффиндорских шарфах... Снейп взмахом палочки поднял украшение над столом. Блики от горящих свечей заструились по невесомому серебряному кружеву, зажгли в глубине опалов крохотные звезды. Переливы завораживали, звали прикоснуться... Тряхнув головой, Северус прогнал наваждение.

Моргана, занятая вышиванием, отвлеклась от пялец и какое-то время наблюдала за действиями человека.

— Надо же, нашлось, — с легким удивлением проронила она. — А я уж и не надеялась.

— Вы о чем?

— О моем ожерелье, — волшебница вернулась к прерванной работе. — Ты его только что на стол положил.

— Но прокляли его не вы, надеюсь?

— Не надейся, — усмехнулась Моргана.

— Невероятно... Проклятие продержалось столько веков!

— Умею, когда захочу, — волшебница грациозным жестом поправила жемчужную сеточку на пышных волосах. — Я тогда страшно разозлилась на Ровену из-за Бедуира, ну и решила преподнести ей подарочек. Она заподозрила неладное, и то ли продала мои опалы кому-то, то ли спрятала... Словом, больше я ожерелья не видела. А как оно к тебе попало?

— Выпало из рук гриффиндорской студентки, когда та зачем-то несла его в Хогвартс. Госпожа Моргана, какое проклятие вы наложили на ожерелье?

— Медленная, мучительная и неотвратимая смерть, — по лицу Морганы бродила мечтательная улыбка.

Если тысячу лет назад среди волшебниц бушевали этакие страсти, почему бы им не повториться в наши дни? Возможно, мисс Белл хотела таким образом устранить соперницу, размышлял Снейп, укладывая смертельное украшение в стеклянную банку и плотно закрывая особой крышкой. Неясно, откуда оно взялось в Хогсмиде, вещи подобного толка в деревенской лавке не купишь... МакГонагалл дала понять, что не желает иметь ничего общего с ожерельем и предоставляет коллеге полную свободу действий в отношении него. Следовательно, слизеринскому декану ничто не мешает загнать подлую побрякушку в Лютном за тысчонку-другую галлеонов. А если присовокупить к товару сведения о том, что серебро и опалы прокляты лично Морганой Ле Фей, то из скряги Хью удастся вытрясти и побольше.