И аз воздам - Ирина Чернова

— Что там еще понаписали? — заглянул в листки на столе Бергерс. — Ну да, сперва отходили так, что поднялась лишь на третий день, а теперь ты хочешь, чтобы она все помнила… наверняка сами забыли записать, а мы тут голову ломай! За ней столько числится, что это уже не имеет особого значения. Вот только дождь меня беспокоит… — парень переглянулся с магом и Бальор стал копаться в столе, пока не вытащил из ящика что-то на веревочке… не иначе ту самую бирку от настоящей Мерии, уж больно внимательно он теперь ее рассматривал!

— Мерия, — Лайон придержал меня за виски холодными сухими пальцами, — посмотри мне в глаза…

А вот это сколько угодно, потому что вместо лица мага у меня снова расплылось светлое пятно с темными провалами и я могу смотреть в эти провалы без всякой опаски, что кто-то попробует заглянуть туда, где ему находиться не положено, пусть хоть выест все взглядом, ничего ему не обломится! Была уже такая попытка, я помню только глаза той сволочи, которая давила меня изнутри, как танк… обломится вам всем, только вы этого знать не можете…

— Рия… — голос над головой был немного растерянный, из него как будто ушла вся уверенность и проскользнули просящие нотки, — ты… можешь посмотреть мне в глаза?

— Я смотрю вам в глаза, господин маг, — спокойная радость переполняла меня изнутри, — смотрю, как вы и приказали. Что-то не так?

— Нет, все так… — растерянность стала еще сильнее, — что ты видишь, можешь сказать?

— Вижу ваши глаза, господин маг. Больше ничего. Что еще от меня требуется?

— Рия, как часто ты стоишь под дождем?

— Сегодня это было первый раз. Здесь очень жарко… надеюсь, это не наказуемо в Скаггарде?

— Мерия, — Бергерс решил закинуть еще одну удочку, — а раньше ты ходила по улице, когда шел дождь или пережидала его дома?

— Не помню, господин маг, наверное я боялась попортить платье как и все девушки, а из дома не вылезала, пока он не кончится. Разрешите идти?

Не услышав ни одного возражения, я вышла за дверь, аккуратно притворив ее за собой. Йес, я выиграла этот раунд!

На свой вид в Скаггарде любоваться был негде по самой простой причине — зеркал здесь не имелось и женская часть населения пользовалась либо собственным отражением в воде, либо надраенными до блеска металлическими плоскими тарелками. Самой богатой в этом плане оказалась Перта, захватившая с собой из дома массу всяких вещей, нужных для обживания в чужом месте, но просить ее каждый раз дать на себя посмотреться не поворачивался язык. Каждая из нас, кроме меня, держала свое имущество в мешках и весьма неохотно доставала его на всеобщее обозрение, поэтому на мою долю оставалось собственное отражение в воде, пользоваться которым можно вволю — гляди, пока не надоест!

Водяное зеркало не отражало тех подробностей, которые хотелось бы рассмотреть поближе, поэтому я постепенно привыкла ощупывать себя с утра пальцами по лицу и, вместо чистки зубов, протирать их тряпочкой. Еще лучше была бы разжеванная веточка, но такой роскоши в крепости не было, а о состоянии рта я беспокоилась очень сильно. Тряпочка исправно стирала налет и я постоянно со страхом ожидала выпадения пломб или еще чего похуже. Сегодня я замешкалась с утра и, выходя из комнаты, заметила у лежака Перты яркое пятно. Это же не будет воровством, если я просто посмотрюсь в ее зеркало?

Стекло было не таким чистым и размер его не превышал ладони, но кое-что проглядывало достаточно четко и первым делом я все же полезла в рот. Уже несколько дней я проходилась по зубам то языком, то пальцем и никак не могла понять, что там не так. В неровной поверхности отразилились зубы, которые я обследовала с величайшей тщательностью… пломбы и проблемные места я знала наперечет и со страхом ожидала увидеть черные точки кариесов. Странно, ни одной не проявилось… поковыряла шейки, которые точно были залечены и пломбы оттуда выпадали с завидной регулярностью… тоже никаких следов! Подстегиваемая нервным любопытством, пристроилась в углу окна, где еще можно было уловить последний луч, прячущийся за стену. Охренеть… Нет, зубы не стали голливудски белыми и даже неровности остались, как я их помнила, но главное… главное было то, что с них исчезли все пломбы! Удаленная восьмерка не выросла, но семерка рядом была целехонька, а она ведь была наращена и даже цвет пломбы заметно отличался от родной эмали. Проинспектировав рот, я положила зеркало на место. Вряд ли это результат жизни в Скаггарде, чтобы получить вот такой подарок от судьбы надо еще постараться… подарок?

— Спасибо тебе, Лиенвир, — грустно улыбнулась я спрятанным далеко внутри воспоминаниям. — Ты постарался на славу…

Айна влетела в комнату вся красная и запыхавшаяся, притворила за собой дверь и со всего размаху плюхнулась на свой лежак, закусив губу. Я зашивала протершуюся на швах рубашку и сделала вид, что не заметила ее взвинченного состояния, только сделав узелок и откусив нитку, посмотрела искоса на девушку, отметив про себя ее внешний вид. Целовалась за углом, что ли?

— Рия, — Айна глубоко вздохнула, как будто собиралась с силами, — помнишь, ты говорила, что тебе нужны сапоги вместо твоих тяжелых башмаков?

Я кивнула, ничего не говоря. Башмаки последнее время затвердели еще больше и натирали ноги так, что хоть плачь, никакие тряпки не помогали. Сколько бы я не наматывала их, стоило лишь натянуть проклятую обувку, как очень быстро ссохшиеся складки врезались в пятки и косточки, заставляя буквально стонать от каждого шага. Воду из колодца я уже давно носила босиком, одевая обувь лишь в случае крайней необходимости. Кажется, я хотела когда-то сходить в лес за хворостом?

— Рия, я нашла, у кого есть такие сапоги. Ему они не нужны, а тебе подойдут. Они военного образца… ты знаешь, что это такое?

Еще бы не знать, я же грамотная, книги читала и инетом пользовалась… там, дома, так что этим ты меня не удивишь!

— Знаю, Айна, это сапоги, сшитые без различия на правую и левую ноги. У кого они тут завалялись?

— Рия, ты прости, я действительно хотела тебе помочь, — вдруг зачастила Айна, — клянусь, я всех спрашивала, я же не думала, что так получится… я сама хотела их забрать, но он не дал… я просила, сказала, что для тебя, что у тебя башмаки тяжелые… а он сказал, чтобы ты сама пришла, раз тебе так надо…

— Айна, короче, к кому я должна подойти? У кого есть те сапоги, которые мне по ноге?

— Рия, — виноватость в голосе девушки зазвенела оборванной струной, — я просила Лиона забрать их, но он не согласился отдать их ему… он сказал… я хотела…

— Айна! — я повысила голос, — кто, говори!