И аз воздам - Ирина Чернова

Крытая повозка дожидалась нас во дворе, как только мы вышли из общего зала и я обошла вокруг, ожидая моих попутчиков на этот день.

— Ты Рия? — плотный мужик в темной рубахе, загорелый, как и все, кинул в повозку небольшой мешок, в котором что-то тяжело звякнуло. — Чего стоишь да еще и босиком, сейчас еще одна девчонка подойдет, тогда поедем. Да садись под крышу, успеешь еще находиться по жаре, а еще лучше — ложись, пока внутри свободно.

— Долго нам ехать? — по совету Девиса я легла под тент, вытянувшись на жидком слое соломы и потыкала пальцем в мешок. — Что там?

— Да топоры для вас, что поменьше, — охотно пояснил мужик, — мне побольше положен. Ехать? — переспросил он, задумавшись, — раньше, конечно, и близко можно было насобирать дерева, но плохо по склонам лазать, устаешь быстро. Я лучше подальше отъеду, чтоб не скакать лишний раз вверх-вниз. Есть одно место, там ураган прошел да смел много сучьев сверху, вот туда и махнем. До вечера целую повозку нарубим, если лениться не будете… ну, где эта… как ее… Трина, что ли? Опять трещит за столом до последнего, а что возвращаться придется затемно, это ее не беспокоит! Три-ина! — заорал он так, что мохнатые лошадки стали испуганно коситься на возницу, дергая ушами. — Вот дрянь какая, я еще и кричать ее должен, — возмутился Девис, — сейчас как дерну отсюда, пусть следом бежит!

Повозка дернулась и тихонько покатилась по неровным камням двора в сторону выхода, отчего лежать на соломе стало неудобно. Подскакивая на жестких досках, я пристроилась в углу, сгребя под себя все, что лежало на дне телеги. Ничего себе, порядочки, если эта самая Трина наплюет на все, получается, что я одна буду рубить дрова за нас двоих? Нет, я так не согласна!

— Ну раз не согласная, ищи сама ее, — недовольно отозвался дядька и остановил повозку. — Может, она еще в зале сидит, так поори ее, пусть шевелится побыстрее!

Луженой глоткой я не обладала, но делать было нечего и я пошла в зал, откуда уже выкатывались последние сидельцы, подгоняемые либо рявканьем старших по званию, либо насущными нуждами.

— Рия, вы что, еще не уехали? — из дверного проема показалась Тора, — чего до сих пор болтаетесь во дворе? Девис подошел… а Трина? Нет?

— Да здесь я, — крепко сбитая темноволосая девушка появилась сбоку, как по мановению волшебной палочки, — уже давно готова, пошли. Все равно целый день хворост собирать, до самой темноты, вот и надо было что-нибудь с собой взять, хоть хлеба кусок да кувшин с водой. Держи, я тут целых два ухватила, а то еще неизвестно, попадется ли нам хоть один ручей по дороге.

И чего это я ворчала на нее, когда надо было и самой позаботиться о воде… да тот же Девис мог подсказать, не первый раз ездит за топливом, это я пока ничего не знаю, что тут положено делать, а лекции читать о выживании здесь никто не намерен, все шишки набиваешь сама.

— Пришли наконец, — мужик даже не обернулся, — ставьте, что там притащили да поехали, пока Верна не поднялась высоко.

Трина влезла в повозку и стала пристраивать кувшины между досками, отмахиваясь от соломенной пыли, летавшей внутри во все стороны, когда она поворачивалась и взмахивала широким подолом. Не скажу, что ходить в таком наряде по лесу есть гут, но они так привыкли одеваться и не сменят длинные подолы даже за все сокровища мира…

— За дровами едете? — на лицо упала чья-то тень и я привычно отвернула голову в сторону, чтобы посмотреть, кто подошел. — А ты все-таки решила ехать босиком?

— У меня башмаки с собой, — камни двора еще не разогрелись до положения духовки и на них можно было стоять босыми ногами без особого ущерба для себя, — приеду и одену.

— Ты уверена, что они так и дожидаются тебя? — насмешка в голосе Герлета показалась подозрительной и я сунулась в повозку, придерживая второй рукой узелок с хлебом.

Трина уже пристроилась на кучке соломы, придерживая спиной кувшины у стенки и нетерпеливо заерзала, устраиваясь поудобней. Где же эти башмаки, я сама ставила их вот здесь, у задней стенки… повозка-то пустая, спрятать их некуда, разве что кто-то пожелал поиздеваться, ожидая упрашиваний и уговоров?

— Ну, мы поедем когда-нибудь или нет? — Девис обернулся и с интересом уставился на происходящее за его спиной, — скоро вы все там соберетесь?

— Да подожди ты, — отмахнулся Герлет, — мы вот тут с Рией решаем вопрос, будет она у меня покупать сапоги или нет, а ты мешаешь. Ну, надумала?

— А что просишь-то за них? — Трина тоже заинтересовалась и вытянула шею, чтобы получше видеть, — может, у нее и платить тебе нечем?

— Недорого прошу, Трина, всего один поцелуй за два сапога, а она почему-то третий день решиться не может, — скорбным голосом отозвался Герлет и рядом захохотали солдаты, незаметно подошедшие сзади.

Стало обидно до слез, это он сейчас все обращает в шутку, поставив меня в безвыходное положение, а ведь тогда, три дня назад, речь шла о другом и тут не было никакой ошибки, тогда он напирал, как танк, и обещал совершенно другое… и башмаки мои унес, чтобы уж точно оставить за собой флаг победителя! Может, если я вдоль дороги буду ходить, то как-нибудь все обойдется? Все стоят и ждут финала потрясающего спектакля, как на глазах у здешних обитателей прижимают к ногтю тех, кто посмел что-то возразить здешнему пахану… может быть, Анвер и не был уж так сильно виноват?

— Поехали, Девис, — я закинула узелок в повозку и стала примериваться, как побыстрее туда забраться. — Чего уставился, — едва сдерживая злость, стала я торопить солдата, — сказала же, поехали, нам еще до темноты собирать ветки!

Сзади загудели, выражая свое мужицкое мнение и, судя по количеству голосов количество участников там неуклонно росло.

— Кто говорил, что женщины имеют хоть и небольшой, но ум? Больше спорить не будете? — слова били в спину, но возражать у меня попросту не хватило духу. Уехать бы поскорее, а там будь, что будет, как-нибудь вытерплю до вечера! — Но я еще раз докажу, что был прав… это касается тебя, Лион, — Герлет повысил голос, — запоминай на будущее! Если Рия не хочет покупать у меня то, без чего она сегодня не может обойтись, упирая только на исконно женское упрямство и недалекость, то я решил… — пахан выдержал паузу, в течение которой гул постепенно смолкал, а я стала забираться через борт в повозку, — я решил эти сапоги ей подарить. Пусть носит задаром!

Рука сзади сильно подтолкнула меня… хорошо, что держалась за край, а то улетела бы на голые доски носом вперед и пересчитывала бы новые синяки еще неделю и рядом со мной плюхнулись те самые сапоги, превратившиеся за последнее время в яблоко раздора. Повозка дернулась и запрыгала по камням, а сзади раздался восторженный гул, свист и топанье ногами. Отказать в уме местному бандюгану я не могла просто из привычки давать по возможности непредвзятую оценку происходящему. Он весьма ловко вывернулся из сложившейся ситуации, не только повысив свой авторитет в глазах окружающих, но и выставив меня полной дурой перед всеми. Поняв, что я не возьму у него ничего из рук, разыграл целый спектакль, импровизируя на ходу, а хуже всего было окончание, потому что получить здесь что-то задаром означало совершенно противоположное — озвучить некоторую зависимость, о которой можно с удовольствием напоминать в любое время дня и ночи. Притча о том, как один путник в пустыне помог вылезти из колодца другому путнику, а потом проел ему все мозги своими напоминаниями о совершенном благодеянии, всплыла сама собой, даже местность подходила под описание! Окончание притчи было убийственным — второй не выдержал такого прессинга и предпочел вернуться в колодец, чтобы не быть должным.