Начало Игры - Андрей Раевский

Со скоростью разжавшейся пружины Гембра вскочила на ставню и с ловкостью кошки вмиг добралась до окна их комнаты на втором этаже. Хозяйка не успела вымолвить и слова, как голые ноги мелькнули в окне, а через пару мгновений их обладательница выскочила из окна обратно с сумкой в руке.

— В харчевне, говоришь? — переспросила Гембра, мягко спрыгивая на землю.

Онемевшая хозяйка только кивнула.

— Так чем же я так обидел вашего почтеннейшего наставника?

— Его самого — ничем. Он полагает, что ты несёшь вред нашему общему учению. Твои суждения ложны и еретичны и вред, который ты можешь принести — неизмерим. Так он считает.

— Хотел бы я знать, какой мерой можно измерить вред, изначально отделив его от пользы… Ну что ж. Поединок, так поединок. Для обычного боя вполне подойдёт двор этого дома. А для поединка по-нашему даже не понадобится выходить из комнаты.

— Да…Я вижу, ты уже успел побывать в бою. Как ты сумел найти достойного противника в этой глуши? — спросил Велвирт, немного помолчав.

— Я убил лактунба вчера на болотах.

Бесцветные брови слегка поднялись вверх, но уже через мгновение лицо белокурого гиганта вновь приобрело обычное бесстрастное выражение.

— Ты ранен. Это уже не будет чистый поединок.

— Мне не нужна твоя милость. Ты должен исполнить поручение наставника.

Велвирт напряжённо сжал губы.

— Братство у Соляной Горы — не цех наёмных убийц. Но это не всё. Это ведь дело не только твоей судьбы, но и моей. Нечистый поединок не показывает истинной картины вещей. А у меня есть сомнения… Я думаю, нам нечего друг от друга скрывать. Мы ведь не эти… — он кивнул на дверь.

— Что ж, поделись своими сомнениями. Может быть мои еретические суждения окажутся не такими уж вредными.

— Когда наставник посылал нас…

— Нас?

— Да, нас трое. Кроме меня ещё брат Тулунк и брат Анмист. Так вот, когда наставник нас посылал, с ним было что-то неладно. Как будто его устами говорил кто-то другой. Этот другой всё время просыпается в нём, когда я общаюсь с учителем в моих медитациях. Сегодня, ожидая тебя, я дважды с ним говорил. Второй раз этот другой не проснулся. Во всяком случае, мне так показалось. — Велвирт говорил медленно, делая паузы между фразами.

— Последний разговор укрепил мои сомнения. Если допустить, что ты в действительности не несёшь той угрозы истинному учению, о которой говорит учитель, то убив тебя, особенно в нечистом поединке, я потеряю наработки всей моей жизни. Я потеряю духовный результат ВСЕХ МОИХ ЖИЗНЕЙ. Я обращусь в ничто, а ты обретёшь вечную жизнь в духе. Вот, что это значит.

— Стало быть, ты допускаешь, что учитель мог ошибаться?

— Не задавай мне этот вопрос.

— Ты сам не только задал его себе, но кажется, уже почти и ответил.

Глаза монахов встретились. Пауза была долгой.

— Да, брат Велвирт, ты попал в нелёгкое положение. Кстати, ты не задумывался, почему наставник отправил именно тебя? Не только же из-за твоего боевого мастерства.

— Да. Всё не случайно. И это, и твои раны… Ведь он помял не только твоё тело?

— Верно. Но вот что я могу твёрдо обещать, так это то, что лёгкой победы у тебя сегодня не будет. Меня, конечно потрепали, но не настолько.

— Всё, всё не случайно. И то, что ты убил лактунба — тоже не случайно. Я ведь тоже умею читать знаки судьбы. Сегодня я бы предпочёл не победить.

— Но ты ведь знаешь, с такими мыслями на поединок не идут.

— Погибнуть в бою от твоей руки было бы лучшим выходом.

— А вот на это уже я не могу пойти… — Сфагам улыбнулся. — Пожалуй, сегодня мы друг друга стоим.

— Пожалуй, сегодня не лучший день для поединка.

— Тебе решать.

Монахи вновь замолчали, глядя друг другу в глаза.

Глава 10

Решительно распахнув дверь, Гембра вошла в харчевню. Шестеро разбойников во главе с Кривым расположились за самым большим столом в центре комнаты. Несколько случайных посетителей испуганно жались по углам.

В середине стола среди кружек, деревянных тарелок и живописно разбросанных объедков возвышался винный бочонок. Увлечённая пьяным галдежом разбойничья компания даже не заметила, как девушке подошла вплотную к столу.

— Эй, Кривой! Ты кое-что забыл! — Брошенный шлем отскочил от головы атамана и шумно покатился по столу, опрокидывая глиняные кружки. Разбойник удивлённо уставился на Гембру осоловелыми глазами.

— А вот и охрана пожаловала! — воскликнул один из бандитов.

— Немного же тебе платят за верную службу! Даже на сапоги не заработала!

— Ты где ж так поистаскалась, рвань ты этакая?

— Сколько раз тебя поимели?

— А дружок-то твой где? Это не он тебя так?

— Да не! Он ведь чистоплюй из благородных. Он с босячками не якшается!

— Мы будем драться, Кривой. По честному. Ты и я! — переждав волну пьяного хохота продолжала Гембра.

Кривой продолжал смотреть на девушку с немым удивлением.

— Драться? С тобой? — наконец выговорил он. Остальные разбойники едва сдерживали смех.

— Да я тебя повешу, кошка ты драная, — в голосе Кривого появились даже благодушно-снисходительные нотки.

— Таких голодранок гроздьями развешивать надо на всех перекрёстках, — злобно процедил кто-то из разбойников.

— Хозяин! Налей этой оборванке кружку вина за мой счёт! Слушай, девка, — обратился Кривой к Гембре. — Эти скоты, — он кивнул на притихших в углу крестьян, — прибили одного моего парня, а двух других выдали солдатам. Их вздёрнули, как собак. Так вот, за каждого из них я решил повесить по десятку этих свиней. Одиннадцать уже украшают въезд в соседнюю деревню. А сколько наших вы положили тогда на дороге? А?

— Жаль, не всех!

— Так вот и посчитай, сколько раз тебя следует вздёрнуть. Значит так…Вместе с этими… — он обвёл глазами крестьян, — да ещё хозяин с дочкой…

— И ещё пацан на дворе, — не замедлила последовать подсказка.

— Да,…точно… так это будет… девятнадцать… А с тобой — двадцать. Вот с тебя и начнём. Хозяин тащи верёвку! Если будешь красиво висеть я, может быть, кого-нибудь из них даже и отпущу. Пусть после этого скажут, что Кривой — несправедливый человек! Твёрдо решив не даваться живой, Гембра выхватила было меч. Но на узком пятачке у стола негде было даже отступить для замаха. Разбойники мигом кинулись на неё все вместе, прижали к соседнему столу и вырвали из рук оружие. Единственное, что она изловчилась сделать, это на секунду высвободив руку, влепить Кривому полноценную оплеуху. Но в следующий миг её уже сжимали со всех сторон.

— А кошечка ещё и царапается! — проговорил Кривой, аккуратно стирая кровь со щеки, — Ну сейчас мы с тобой поиграем! А ну, ребята, кто у нас по этому делу? Ланбир, ты как?