Собрание сочинений. Том II. Стихотворения, напечатанные в периодике и найденные в архивах; заметки, статьи - Павел Николаевич Шубин

октябрьские звёзды,

Прощальные промельки крыльев утиных.

Летят листопада бесшумные ливни,

И травы в коврах, золотящихся тускло,

И рек остывающих синие бивни

Спокойно стучатся в песчаные русла.

Как сердцем печальные дали любимы!

Как хмель кучеряв на изломанном прясле!

Всё было убито. Но тёплые дымы

Людских поселений в боях не погасли!

И печи бушуют огнём, как бывало;

С мороза последние яблоки – сладки!

Укропом и солодом пахнут подвалы,

Брусникой и мёдом – дубовые кадки.

Сегодня откроется праздник с утра нам

Застольем торжественным, словно причастье,

И ляжет на стол караваем румяным

Большое, как мир, деревенское счастье.

И плавно, как ходят под парусом лодки,

По кругу, расшитый платочек простёрши,

Пройдутся старухи, пройдутся молодки —

Доярки, водительши и комбайнёрши.

Навстречу отчётливо, лихо, игристо,

Под охи, под вздохи баяна-задиры,

Прошепчут чечёткой полы трактористы

И дробью пробьют по торцам бригадиры.

В осенние дни благодушно веселье, —

На блюдах – дары огородов богатых,

Пшеница справляет своё новоселье

Большими хлебами и пышками в хатах.

А грусти покрытого тучами неба

Противопоставим мы новое солнце:

Янтарные зёрна колхозного хлеба

И труд, что не зря коллективным зовётся.

Расписаны дали рябиновой кистью,

И в них – по-особому свежи и юны

Зелёная озимь и красные листья,

И алые флаги дощатой трибуны.

Изба у дороги

По-прежнему грустно, по-прежнему просто

Стареют леса в серебре паутинок;

Октябрьские зори, октябрьские звёзды,

Прощальные промельки крыльев утиных.

Летят листопада бесшумные ливни,

По-прежнему просто, по-прежнему грустно.

И рек остывающих синие бивни

В осеннему пуху, в кочерыжках капустных.

Как сердцем печальные дали любимы,

Как хмель кучеряв на изломанном прясле,

Как будто над избами тёплые дымы

Ещё не исчезли, ещё не погасли,

И печи бушуют огнём, как бывало;

С мороза последние яблоки сладки,

Укропом и солодом пахнут подвалы,

Брусникой и мёдом – дубовые кадки.

Как будто откроется праздник с утра нам

Застольем торжественным, словно причастье:

И ляжет на стол караваем румяным

Большое, как мир, деревенское счастье.

Так что же? Шагнём в незакрытые сени,

Приветим хозяев поклоном нехитрым

И лавки, покрытые сырью осенней,

Травой обметём и столешницы вытрем.

Торчит на шесте сумасшедшая кошка,

Она здесь уселась, бездумно глазея

С тех пор, как вошла в эти стены бомбёжка,

Стеклянные дребезги по полу сея.

Так вот как погибла мурлыкина сказка,

В которой мы жили, товарищ, с тобою,

Седые пруды, бубенцы на салазках,

Весёлый конёк-горбунок над трубою.

Здесь словно застыла с той боли, с той ночи

Проклятая злоба врага-иноверца,

Оскалом проломов над нами гогочет,

Копытом тупым наступает на сердце…

Довольно! Играют за лесом «катюши»,

Нам больше не спать под родимою крышей,

В январские ночи не слушать, не слушать

Из инея сотканных белых затиший.

Дотлели покоя последние крохи,

А горя и гнева нам хватит надолго:

За нами Россия – изба у дороги,

Как клятва на верность солдатскому долгу.

Суд

Ты о чём молчишь мне,

        полночь? —

С голубиных круч

Месяца зелёный обруч

Закатился в Збруч.

Бьёт серебряной подковой

В камень бел-горюч —

Кличет ключ, твоей вишнёвой

Тишины бирюч.

Полночь!

Строже трибунала

Немота твоя, —

Темень звёздного провала,

Речек лезвия.

А не ты ль моей невесте

Приносила в дар

Тёплый луг с цветами вместе,

Сонных мальв пожар?

Ну руках я, без дороги,

Жизнь свою носил,

В шапку маленькие ноги

Прятал от росы…

Всё как сон: ресницы, губы,

Лёгких трав шелка…

На заре сыграли трубы

Швабского полка.

Мимо – оберст, словно идол,

На гнедом коне…

Что он ведал, что он видел?

Ухмыляясь мне?

Милую мою в неволе

В прусской стороне?

Или сердце моё, что ли,

Как теперь, в огне?

Ты о чём молчишь мне,

        полночь?

По следам коней

Облака летят на Овруч

Все за ней, за ней.

Можно ль пить полнее горечь,

Тосковать сильней?

Ты глядишь из-за черешен —

Глаз не отвести.

– Грешен?

– Одинок и грешен.

Не сберёг.

Прости.

Реквием

Сколько неизбывной муки,

Сколько перетерпели зла мы!

Взорванные акведуки,

Рельсы, свитые узлами.

И от Буга до Касто́рной,

По степям, в сухом бурьяне,

Бились ветры ночью чёрной,

От безлюдья – злей и рьяней…

Словно каторжанин цепью,

По голодным луговинам

Осень звякала над степью

Тусклым клёкотом орлиным.

Сколько сгибло безымянных!

Их навек венчали славой

Дни побед в глухих бурьянах

За будёновскою лавой.

Слава маршалу седому,

Слава отстоявшим волю!

Выйдем в тихий час из дома

Узкою тропинкой в поле.

Осень. Синее, сквозное

Небо – без конца, без края.

Травы, рыжие от зноя,

Сонно пахнут, умирая.

И в полях, где ураганы

По бойцам справляли тризны,

За комбайнами – курганы

Золота моей отчизны.

Это всем, кто