Не зли новенькую, дракон! - Агата Лэйми

ни единому твоему слову! И барьер! Барьер… он всё ещё на тебе, — последнее слово я произнесла осипшим голосом, понимая, что если барьер сработал, то сейчас ректора ждёт неприятный сюрприз, а нас троих, включая Дастина, который молчал, словно набрал в рот воды, что-то намного худшее.

— Чёрт… — лицо Рейна вытянулось, на секунду он побледнел, воровато оглядываясь по сторонам кабинета, словно из стены в любую минуту мог материализоваться ректор. — Я не смогу переместить в тени двоих, — и в ту же секунду он сделал шаг вперёд, обхватывая мою талию руками.

— Эй, ну спасибо, бро, — донеслось до слуха ворчливое негодование Дастина, прежде чем весь мир поблек перед глазами, приобретая привычные серые очертания, которые стали такими родными за это время.

Его серые глаза, обычно насмешливые, наглые до невозможности, оказались напротив, и в них плескалась боль.

— Какого хрена ты творишь, Рейн?! — прошипела, отвесив ему смачную пощёчину, задохнувшись злости из-за прикасания его рук к моей талии.

Глава 36. Эван

Щёку жгло от удара, но это было не самым страшным. Я растворялся в её чёрных глазах, которые буквально искрили от гнева, ещё, казалось, чуть-чуть, и Фэйт испепелит меня одним лишь взглядом.

— Спасаю нас, — выдохнул, едва сдерживаясь от желания наклониться и поцеловать Беннет в пухлые губы, что так маняще приоткрылись. — Если помнишь, барьер Кроули не снимал, и в любую минуты он может сюда нагрянуть.

Щека горела, но это было ничто по сравнению с тем, как её тело, прижатое к моему, мгновенно напряглось как струна, готовая лопнуть, как Фэйт вырвалась, грубо отпихнув меня в сторону, одарив взглядом, полным ненависти.

— И ничего бы не случилось, если бы не ты! — она взмахнула руками, и на секунду мне показалось, что Фэйт сейчас исчезнет, рассорится и выйдет из тени, оставив меня в гордом одиночестве в теневом мире.

Она обхватила себя руками, отступив на несколько шагов назад и смотря куда угодно, но только не в мою сторону. И её нежелание смотреть задело сильнее, чем гнев и злость в душе Фэйт.

— Мы даже не думали, что ты здесь, и я знал, что ты мне не поверишь, — я замолчал, не в силах подобрать слова, которые не звучали бы как оправдание. Оправданиям здесь не было места, пусть презирает меня, ненавидит сколько хочет, но главное, чтобы Фэйт была в безопасности. — Но, Фэйт, Виктория… она связана с Лиамом. Кровно. Она его кузина. Именно она слила ему время и место в пабе, она направила его на тебя. И я не знаю, насколько глубоко в этом замешан Кроули, но если его секретарша играет в такие игры…

Фэйт вздрогнула. Я почувствовал, как магия сгустилась между нами, как воздух стал плотнее, гуще, словно желе, как магия вокруг неё будто бы покрылась рябью, реагируя на эмоции внутри Беннет.

— Ректор? Ты думаешь, в этом замешан ректор? — уже тише добавила с таким сомнением в голосе, от которого мне стало физически больно, будто бы тот вчерашний удар тенями по рёбрам пришёлся опять.

— Я не знаю… правда. Но Виктория его секретарша, так что, кто знает, как глубоко он во всем замешан. Пожалуйста, Фэйт, поверь мне, — судорожно сглотнул, ощущая, как напряжение охватывает всё тело, как всё ноет от невозможности прикоснуться к ней и назойливого желания подойти защитить от всего мира, заключить в свои объятия. — Ты одна в этой академии, окруженная теми, кто либо боится тебя, либо ненавидит, либо использует! И да, перед тобой последний урод, которому ты должна верить! Но я единственный, кто любит тебя. По-настоящему. Даже если ты никогда не простишь меня за ложь в начале. Даже если ты прикончишь меня прямо здесь, в этой тени. Но прежде чем ты это сделаешь… позволь мне защитить тебя в последний раз. От них.

— Ректор был тем, кто рассказал мне о споре, — неожиданно произнесла Фэйт, вздрогнув всем телом и подняв на меня взгляд, полный растерянности и боли. — Он вытащил из тебя правду с помощью заклинания, а потом стёр тебе память, установив барьер.

На миг мне показалось, будто бы теневой пол уходит из-под ног, а весь мир пошатнулся, сузившись до размеров её слов, которые вонзились болезненными иглами под кожу, распространяя там свой яд.

— Ректор стёр мне память, выудив правду о споре?

В голове пронеслась вспышка — туманный образ кабинета и Кроули, его ледяные глаза, впивающиеся в меня, ощущение невыносимого давления, выворачивающего душу наизнанку. Потом провал, пустота и… его заключение о том, что после всего я больше не имею права приближаться к Фэйт.

Я был готов к чему угодно, что это будет недоброжелатель, местная сплетница, злая бывшая или даже девушка, которая раньше была предметом спора, но никак не к тому, что этим уродом окажется Адриан Кроули! Ректор этой поганой академии!

— Да, именно поэтому я искала ответы в его документах. Он не боится последствий, раз сказал мне, наказание за это должно быть больше чем желание выслужиться пред моими родителями. Это, это… — она запнулась на полуслове, так смешно вздохнув. — Это будто бы для него личное, а если Виктория заодно с Лиамом, то я уже не знаю, кто здесь во что впутан.

— Нужно найти способ обманывать барьер, не уходя в тени, — я сделал шаг вперёд, медленно сокращая расстояние между нами, боясь её спугнуть. Кажется, Фэйт доверилась мне, и больше всего в эту секунду я боялся разрушить краткий миг. — Тогда мы можем позвать Дастина и обдумать всё вместе.

Фэйт дёрнулась, уязвлённо поджала губы, заставив меня замереть на полпути словно статуя, позабыв как дышать. Весь мир сосредоточился на её лице, на том, как на нём сменяются эмоции, как тяжелеет её дыхание, а вместе и с ним моё сердце. Потому что её ответ я знал уже наперёд.

— Пожалуйста, — взмолился, стараясь поймать её взгляд, — ненавидь меня за то, что я сделал, презирай, но дай шанс тебе помочь, потому что если мы правы, и Виктория и Адриан связаны, то ты в большой опасности.

— Хорошо, но это не значит, что я прощаю тебя!

Глава 37. Фэйт

Со вздохом опустилась на кровать, пытаясь привести в порядок мысли после потрясений за все последнее время.

Ректор и его личный секретарь. И если его действия против Эвана изначально мне показались странными и слишком рискованными, мало того что не педагогичными, то сейчас всё приобретало всё более и более мерзкие очертания. И если они действительно заодно, то придётся