Мины по-флотски - Сергей Зверев

– В Латакию курс держат, – уверенно определил он. – Больше некуда. Не оставит же он яхту у дикого побережья. А в яхт-клубе причал есть и охрана.

Если ты за кем-то следишь, то лучший выход – держаться впереди объекта слежения. Тогда все подозрения с тебя снимаются. Объект обращает свою подозрительность на тех, кто движется позади него. Зиганиди прибавил газу. Вскорости моторка поравнялась с яхтой. Кэтрин уже успела сбросить верхнюю часть купальника и загорала топлес. Джон умело управлялся с парусом, шел против ветра. Журналистка, скрестившая было на груди руки, убедившись, что в моторке не арабы, а свои – европейцы, развела их и, сев на топчане, помахала ладонью.

– Далеко собрались?! – крикнула Катя.

– Есть пара дел! – прокричал в ответ Грифитс.

– А мы – больного забрать!

– Счастливо!

– И вам того же!

Абсолютно необязательный разговор, какой случается при встрече малознакомых людей, но он был необходим, чтобы зарисоваться перед Грифитсом, рассеять его подозрения. Раз подошли поближе, значит, не прячутся, не следят. Зиганиди махнул рукой и взял курс на Латакию.

– Значит, так, – принялся отдавать распоряжения Боцман. – Высаживаете меня в порту, а сами плывете за больным. Потом до плавучего госпиталя я доберусь сам. Только постарайтесь, чтобы ваша поездка прошла без «приключений».

– Мы и в прошлый раз старались, – усмехнулась Катя.

На горизонте уже белели дома портового города. Позади моторки вдалеке белел парус отставшей яхты. Лодка ткнулась носом в стенку.

– До встречи, – бросил Саблин и перепрыгнул на металлический помост.

– Удачи, – пожелала Катя.

Моторка развернулась и пошла вдоль берега, оставляя за собой белопенный след. В порту царило оживление. Утром в него вошел сухогруз с гуманитарной помощью, и теперь ее сгружали на берег. Продовольствие, палатки, медикаменты, одежду принимали полевые командиры и представители временной администрации, созданной повстанцами. Виталий всмотрелся в их лица, узнал Адана Сенхариба, портрет которого отыскала для него в Интернете Сабурова. Тут же крутился и Ахмад Аль-Салих. Его Виталий видел в просмотренных записях Грифитса. Чувствовалось, что полевые командиры не слишком «дружны». Впрочем, это касалось и других деятелей. Когда появляется предмет дележки, то о теплых отношениях и общем деле обычно забывают. Сенхариб и Аль-Салих не могли поделить два поддона с мукой. Адан эмоционально, как все восточные люди, доказывал свои права на стратегически важный продукт, но Аль-Салих, заручившись поддержкой еще одного полевого командира и объединив усилия своих боевиков, просто внаглую стал перегружать мешки на свой грузовик. Сенхариб даже схватился за пистолет, но глянул на часы и махнул рукой, мол, черт с вами, подавитесь.

Саблин не сомневался, что гуманитарка, оказавшаяся в руках повстанцев, вряд ли напрямую попадает тем, кому она предназначается, – в руки обездоленным, разоренным войной людям. Нет, конечно, кое-что перепадет и им, но уже в виде платы за услуги, за лояльность. Остальное будет элементарно продано. В этом плане Сирия не являлась исключением. Всегда и повсюду найдутся люди, готовые погреть руки на чужой беде. Чиновники – это особая порода. Кто бы их ни назначал, со временем они забывают, что обязаны думать не столько о собственном благополучии, сколько о судьбах людей.

Виталий достал из сумки бинокль, глянул в него на приближающуюся яхту, сомнений не оставалось: судно направлялось к яхт-клубу. Следовало вновь действовать на опережение.

Саблин вышел на улицу. У небольшого желтого киоска за деревянным столиком расположились двое арабов и играли в кости. Судя по возрасту и отношениям, они, скорее всего, были братьями – старшим и младшим. Рядом на тротуаре рядком стояли убитые скутеры с латаными-перелатаными сиденьями и ржавые мопеды. Весьма популярные и бюджетные средства передвижения в здешних краях. Машина в теплых странах излишняя роскошь, если отправляешься в путешествие один и без солидного багажа. Климат позволяет круглый год ездить на двух колесах с рюкзачком за плечами.

Завидев европейца, присматривающегося к скутерам, арабы забросили игру в кости.

– Мистер хочет взять скутер напрокат? – елейным голосом поинтересовался старший брат.

– Но мне нужно, чтобы тот ездил, – уточнил Саблин.

– Вся техника на ходу, гарантирую, – обиделся араб.

– Сомнительно, – прищурился каплей.

Младший брат привычно завел скутер и проехался на нем круг.

– Убедились, что мы не обманываем?

– Сколько стоит удовольствие взять у вас скутер на один день? – спросил Виталий.

Арабы переглянулись. По традиции в подобных заведениях, как, кстати, и в большинстве лавок, твердого прейскуранта не существует, принято торговаться. Старший брат закатил глаза к небу, пошевелил губами, словно молился, чтобы иностранец сразу согласился с предложением, и заломил несусветную цену.

– За эти деньги я могу целый день на такси кататься, – тут же умерил аппетиты прокатчиков Виталий и предложил цену в два раза меньшую. Не успели арабы продолжить торг, как он добавил: – И при мне нальете полный бак бензина. А то, знаю вас, топлива хватит лишь до угла доехать, а там придется катить вашу чудо-технику самому.

– Это же работать себе в убыток, – возмутился старший брат.

– Не хотите – пройду квартал, возьму скутер у ваших конкурентов. Они согласятся на предложенную мной цену с песнями и плясками. А вы сидите себе тут и играйте в кости.

Виталий только обозначил движение, чтобы уйти, как братья тут же засуетились, забегали вокруг него. Притащили из киоска канистру, залили топливо в бак, где до этого хорошо, если плескался стакан бензина.

– Можете ехать, – получив деньги и залог за скутер, заулыбался старший брат.

– Мне еще шлем нужен, – напомнил Виталий.

Арабы посмотрели на него как на сумасшедшего. В Латакии и в мирное время все ездили без шлемов, а все правила дорожного движения сводились к одному постулату: преимущество имеет то транспортное средство, которое больше и прочнее. Теперь даже полиции в городе нет, а боевикам абсолютно наплевать, есть у мотоциклиста на голове шлем или нет.

– С ума посходили эти европейцы, – пробормотал сам себе под нос старший брат по-арабски. – Помешались на пунктуальности и соблюдении всяких идиотских правил. Шлем ему, видите ли, понадобился.

Но все же желание клиента – закон. Младший брат пошерудил в киоске и принес-таки запыленный шлем с забралом, обтер его рукавом.

– Абсолютно новый, его ни разу не надевали, – предупредил он.

Виталий пристально глянул в глаза арабу, на корню пресек попытку потребовать отдельную плату за шлем. Совершив единственную с утра сделку, братья вернулись за столик и принялись бросать кости, звенеть мелкими монетами, уже не обращая никакого внимания на клиента.

Саблин повесил шлем на руль, запустил двигатель и покатил в направлении яхт-клуба, там заехал на тротуар неподалеку от стоянки такси и принялся ждать. У причала стояли всего лишь три яхты – люди с деньгами покинули город, кто по суше, кто по морю. Эти три плавсредства были трофеями повстанцев. Треугольный парус яхты Грифитса уже трепыхался на входе в клуб.

Охранник вышел из кабинки, пару стекол в ней не хватало: их выбило пулями, когда шли бои за город. Но стеклить окна никто не спешил. Только поставишь, а тут снова смена власти со стрельбой и взрывами. Заспанный охранник поймал конец, брошенный Грифитсом, закрутил его на причальных тумбах, получил чаевые и отправился назад в кабинку досматривать прерванный сон.

Джон сошел первым, подал руку. Кэтрин сбежала на причал. Саблин, наблюдавший за парочкой телевизионщиков издалека, надел шлем и опустил забрало.

– Ну почему ты не хочешь сказать мне, куда направляешься? – проворковала журналистка. – Какие секреты могут быть между нами? Мы же одна команда.

– Я договариваюсь о встрече с важным человеком и не хочу говорить тебе его имя раньше, чем он согласится. Сглазить боюсь, – усмехнулся Джон.

– О встрече могла бы договориться и я. Мужчины легче соглашаются, когда их просит женщина, – возразила Кэт.

– А кто тебе сказал, что этот человек мужчина? – прищурился Грифитс. – Даже на Востоке среди важных людей встречаются женщины.

– Ну почему ты не хочешь посвящать меня в подробности? – Кэтрин сделала попытку обнять Джона.

– Слушай, Кэт, ты сама напросилась со мной в поездку, хоть я тебя и не звал. Сказала, что тебе надо наведаться в Латакии в косметический салон, а то, мол, уже стыдно показываться в кадре. Ну так и иди в салон. А я поеду по своим делам.

– Честно говоря, я даже не знаю, остался ли в городе хоть один косметический салон. Я рассчитывала поехать с тобой.

– Кэт, женщины даже во время войны хотят выглядеть красиво. Если есть спрос, будет и предложение. А то место, куда я еду, небезопасное, так что нам не по пути.