Мины по-флотски - Сергей Зверев

– Кажется, он заранее знал, где следует снимать, – предположила Катя.

– Не исключено, – согласился Виталий. – Но тут еще есть мутные моменты. – Он вернул запись назад.

На диске были запечатлены будни из жизни отряда полевого командира Ахмада Аль-Салиха. Свое имя тот сам назвал в кадре. Интервью давал по-английски. Съемки явно имели «рекламный» характер, ориентированы на западного зрителя. Мол, повстанцы «белые и пушистые», если что-то с их стороны и происходит не так, то к подобному их вынуждает кровавый режим Асада. Но эти «рекламные» съемки перемежались и другими, сделанными, как тут же определила Катя, скрытой камерой.

– Вот двор, в котором удерживают заложников, – сказала она, когда в кадре возникли изможденные пленники, сидящие на голой земле. Торговля людьми – основной бизнес полевых командиров. Хватают всех подряд: западных инженеров, представителей фирм, турецких торговцев, всех, чьи родственники могут заплатить выкуп.

Большинство из показанных людей были европейцами, но попадались и арабы. Некоторые в военной форме, некоторые, судя по виду, мелкие чиновники из администрации Асада, которым не удалось вовремя унести ноги из Латакии. Все эти съемки скрытой камерой явно не предназначались для выпуска в эфир – плохое качество, звук такой, что слов не разобрать.

– А вот и совсем странный сюжет, – запустил фрагмент Виталий.

На экране пошло изображение. Оператор снял скрытой камерой сцену казни двух захваченных в плен офицеров правительственных войск. К тому же предварительно им отрезали уши и бросили голодным собакам.

– Это чтобы они в рай не попали, – пояснил Боцман. – Правоверный мусульманин должен предстать перед Аллахом в том виде, в каком тот его создал. Если чего-то не хватает, каким бы героем ты ни был, путь к гуриям тебе закрыт.

– Жестко, – согласилась Сабурова.

– Не то слово. Хорошо, что мы христиане. У нас в рай хоть чучелом, хоть тушкой въезжай, – вставил Николай и тут же задумался. – Погодите, а как же тогда быть с обрезанием? Выходит, и обрезанного в рай пускать нельзя, раз посягнул на человеческую плоть и кое-что себе не то испортил, не то исправил?

– Теологические диспуты оставим на потом. К тому же я не мулла, чтобы толковать Коран. Сказал то, что слышал. Какие будут предложения?

Катя взяла накопитель, оторвала край газеты, скрутила его в трубочку и засунула в разъем, затем осмотрела и даже приложила к губам.

– Высох. Можно рискнуть и запустить его, – предложила она.

– А если коротнет? – засомневался осторожный Зиганиди.

– Тогда специалистам Нагибина придется вытаскивать изображение. Вставляй, будем смотреть, – махнул рукой Боцман.

Подключенный к компьютеру накопитель исправно замигал индикаторной лампочкой и «прочитался». На экране показались картинки – стоп-кадры, по которым можно было понять, о чем идет речь в сюжетах. Многие повторялись, снятое боевые пловцы уже отсмотрели на дисках.

– А вот этого мы еще не видели. Вновь подводные съемки. – Саблин указал рукой на экран. – Что там еще знаток жизни акул наснимал?

Иконка развернулась. На экране появились кадры подводных съемок. Проплывали стайки рыб, извивались освещенные солнцем водоросли. Объектив резко ушел в сторону, поймав любопытный момент. С поверхности в воду, окруженный роем воздушных пузырьков, вошел резко спикировавший баклан. Он, расставив крылья, сработал ими как подводными рулями высоты, изловчился и схватил мощным клювом рыбу, затем он ушел к поверхности, исчез из виду, проломив зеркальную, переливающуюся на солнце поверхность.

– Опять по-художественному снимает. И надо признать, снимает хорошо, – оценила увиденное Катя. – Для оператора-документалиста главное – хорошая реакция. Упустил мгновение, и оно ушло.

– Ты бы ему без колебаний вручила диплом областного конкурса, – усмехнулся Боцман. – Он его заслу…

И тут каплей осекся. Камера красиво продвигалась над извивающимися, стелющимися у самого дна водорослями, а впереди просматривался еще слегка размытый нечетко наведенной резкостью черный провал тоннеля, вырубленного в прибрежной скале. И путь в него преграждала стальная решетка. Кадр стал резче, на прутьях сварной решетки четко проступало рифление – стало понятно, что она сварена из толстой арматуры. Оператор сработал виртуозно. Он не останавливался под водой. Камера прошла между прутьями, вплыв в тоннель. Изображение погасло. На экране вновь были иконки со стоп-кадрами.

– Как это он так учудил? Сквозь прутья просочился? – спросил Зиганиди.

Катя с видом знатока покачала головой:

– На ходу выставил вперед руку с камерой и просунул ее между прутьев. Вот и вся наука. Заметьте, при этом кадр даже не дрогнул, а скорость осталась прежней. Профессионал высокого класса.

– Рука у него твердая и глаз острый. Значит, ко всему прочему он еще и хороший стрелок, – посмотрел на проблему под другим углом Боцман.

– Это тот самый тоннель, из которого ты еле вырвался? – спросил Николай.

– Нет, это другой тоннель, там совершенно иной рельеф дна. Возможно, существуют еще несколько.

– Знать бы, где они находятся, – сказала Катя и прикусила губу, после короткого молчания произнесла: – Товарищ каплей, разрешите мне заняться Грифитсом. Он должен многое знать. Если с ним правильно поработать…

– Не разрешаю, – твердо сказал Виталий. – Оператором займусь я, а вы заберете больного и доставите его на борт плавучего госпиталя. А теперь по каютам и отдыхать.

Несмотря на то, что сам он отдал приказ «отдыхать», Боцман взял с полки коробочку с походными шахматами, снял крышку и углубился в изучение этюда.

– Что должно получиться в итоге? – Зиганиди глянул на фигуры.

– Белые начинают и выигрывают, – не поднимая головы, ответил Виталий. – Вот только не могу понять, как именно они выигрывают. Шансов у них никаких.

– Может, прикол в том, что они начинают? – не то подсказал, не то спросил Николай.

– Может, и так, – кивнул Боцман и взялся за белого слона. Поднял над доской, но никак не мог придумать, куда именно его поставить.

Глава 11

Утреннее солнце висело над морем. Свежий ветер бодрил. Катя и Саблин стояли у борта. Зиганиди внизу возился с мотором надувной лодки, которой предполагалось доставить больного на борт плавучего госпиталя. Вернее будет сказать, что Зиганиди делал вид, будто возится с мотором. Двигатель был абсолютно исправен. Но тем не менее Николай снял с него кожух и пытался запустить, дергая за пусковой тросик. На короткое время двигатель оживал, делал несколько оборотов и глох. А почему бы ему и не заглохнуть, если Николай до половины перекрыл краник на бензопроводе?

К такой уловке пришлось прибегнуть, чтобы дождаться отплытия Грифитса. Оператор с журналисткой были уже на борту яхты, готовились к отплытию.

– И куда это они собрались – без камеры, без штатива? – тихо проговорила Катя, посматривая на покачивающуюся на волнах яхту.

Кэт уже устроилась на носу, сняла через голову платье, опустилась на закрепленный лежак.

– Мало ли чего людям понадобилось? Может, на шопинг отправляются, – пожал плечами Виталий. – Боюсь, день пройдет зря. Эта журналистка явно не в курсе некоторых дел своего дружка, при ней он светиться по полной программе не станет.

– Я же говорила вам, товарищ каплей, доверьте Грифитса мне, тогда его подруги рядом и близко не окажется во внерабочее время.

– Был бы он просто оператором, я бы не возражал. Но у него подготовка не сильно отличается от нашей. Я не собираюсь тобой рисковать. Это серьезный противник.

– Возятся, возятся, – косилась на загорающую на носу яхты журналистку Сабурова, – а нам жди. Зиганиди, как последний дурак, мотор гоняет. Еще немного, и нам предложат другую моторку.

– Если что, то выйдем раньше яхты, в море их дождемся. Не переживай, Катя, хотя и я понимаю твое нетерпение.

Наконец Грифитс поднял треугольный парус. Яхта изящно легла в галс. Саблин тронул Катю за руку:

– Пошли.

Никто особо не обращал на новичков внимания. У всех хватало своих дел. К тому же после вчерашней вечеринки на работу заступила смена тех, кто прогулял половину ночи, а потому сил хватало лишь на выполнение непосредственных обязанностей.

Парус яхты уже белел почти у самого горизонта, когда Саблин с Сабуровой спустились в лодку.

– Ты мотор не испортил? – с улыбкой поинтересовался Виталий.

– Еще б немного, и это случилось бы. – Зиганиди поставил кожух на место, закрутил «барашки», плотно прижимая его к корпусу.

Вода вспенилась за кормой, мощный водомет погнал струю. Моторка, подпрыгивая на волнах, понеслась прочь от плавучего госпиталя. Солнце начинало припекать, Саблин сбросил майку, подставив ветру обнаженный торс. Он напряженно всматривался в воду, ведь морские мины могло вынести и в эти квадраты. Треугольный парус приближался. Виталий прикинул направление движения яхты.