Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

всё же, скоро они явно начали выдыхаться. Тяжёлое дыхание, раскрытые пасти и высунутые языки — даже Пирит, кажется, стала менее горячей, что сигнализировало о начале усталости. И тут Глин наконец раскрыл свой талант. Небокрылы были хорошими бойцами, даже лучшими, в полную мощь использовали свои крылья и прыжки. Но грязекрылы были выносливее, отчего Глин просто предпочитал держаться в бою пока враг не устанет, и ловить его на ошибке, а заодно и давать воображаемым раненым сиблингам прийти в себя и подлечиться, или хотя бы уйти из боя. Пирит наконец допустила ошибку, не убрав вовремя крыло — и мощные челюсти грязекрыла вгрызлись в него (но вовремя остановились и не прокусили перепонку), заставляя вскрикнуть и потерять драгоценную секунду реакции, во время которой подпрыгнувший Глин оказался сверху и вцепился в загривок.

Это был конец. Загривок являлся зоной, укус за которую выводил из боя окончательно — по телу Пирит прошла волна расслабления, и она буквально плюхнулась на лапы под тяжестью дракончика. Бой был закончен победой Глина.

— Ну что ж, твоя тактика опять сработала, — улыбнулась Кречет, подходя к сцепившимся дракончикам и едва не лизнув свою разгорячённую дочь, но вовремя остановившаяся. — Заставить противника выдохнуться на долгой дистанции и закончить бой на своих условиях, — «а как продержаться достаточно долго даже против небокрыла, я тебя научила».

— Это потому, что ты меня научила, — гордо ответил Глин, будто прочитав мамины мысли и лизнув её в нос, получая от неё такой же лизь в ответ, отчего невольно уркнул.

Тем временем подходили остальные. Цунами одним движением вынесла себя на берег и встала на лапы, её жаберные чешуйки сразу же закрылись, предохраняя нежные внутренности от высыхания, и только вода тихо капала на каменный пол. Солнышко радостно спрыгнула с уступа, и Звёздолёт последовал за ней, выходя из скрывающей его чёрную фигуру тени сталагмита. За его спиной спрыгнула Слава, снова обретая свою зелёную окраску, и за ней, наконец, направился Уголёк. Они окружили Глина и Пирит кольцом, пока последняя потихоньку остывала от боя, успокаиваясь и возвращая своей чешуе приемлемую для остальных температуру.

Кречет смотрела на них с довольными мыслями. Несмотря на свою разношёрстность, они росли дружной семьёй. И за все эти шесть лет, она не переставала их любить. Да, они не были небокрылами, их стили полёта отличались так же, как и их чешуя, и они никогда не сможет научить их летать там, где воздух становится тоньше и холоднее — но тем не менее, они были её любимыми драконятами, выкормленными с самого детства, и они любили её так же, как и она их. И отдельно грело душу то, что её родные и приёмные дети сдружились, образовав одну большую семью, и небокрылая надеялась, что им позволят и дальше быть вместе, ведь они образовали довольно прочную боевую формацию, что могла сражаться вместе и даже по-отдельности, если, не дай луны, такая ситуация возникнет.

Звёздолёт любил такие мысли — полные ласки и медленно-счастливые. И особенно он любил, когда так думала сама мама. Сосредоточившись на них, он не заметил, как прижался к её лапе, мысли сразу поменялись. «Мой любимый Звёздочка» теперь говорили они, полные подспудной защитной ярости на любого, кто посмеет ему угрожать. Видя, что их брат прижался к маме, другие тоже присоединились — даже Пирит, отчего дочь и мать одновременно ойкнули и слега отскочили друг от друга: одна от лёгкой боли от ещё не остывшей чешуи, другая от того, что поняла, что сделала.

— Ладно, дети, дайте мне достать вам еду, — заулыбалась Кречет, лизнув каждого по макушке. — Успеем ещё собраться в кучку.

Дети с неохотой расступились, освобождая путь. Мама подошла к озеру, в холодные воды которого была погружена верёвка, и одним сильным движением пасти вытянула её наружу. На её конце болталась разделанная туша — привычный способ сохранения еды на более долгий период, и языки семерых дракончиков невольно затрепетали в воздухе, собирая запах свежего мяса. Взрослая драконица только улыбнулась на это, отмечая их аппетит, и наконец отошла, позволяя детям собраться возле туши и начать в неё вгрызаться.

Глин обычно всегда дрался последним — после физической нагрузки ему всегда хотелось есть, и заставлять его ждать пока другие не подерутся, было бы ненужным ограничением. Зачем, если можно просто поставить его в конце?

Так что, индивидуальные бои на сегодня были закончены:

— После еды — свободное время. Вечером мы полетим на охоту, надо снова пополнить наши запасы, — продолжила Кречет, прежде чем покинуть пещеру и оставить детей наслаждаться их заслуженной трапезой. — А я пока полечу к связному, ближе к вечеру и вернусь!

«Ура, я снова пособираю ягод! Ну, если ещё найду их этой весной… » думала Слава, тем не менее, наслаждавшаяся мясным вкусом. «О, надо не забыть будет маму попросить заглянуть на трюфельную поляну!» думала Солнышко, готовая, кажется, съесть всё на свете.

Глава 10

Конечно же, они обглодали всё до костей, даже разбив последние ради костного мозга. У хищников ничего, что мало-мальски питательное, не пропадает! А оставшиеся кости просто сожгли огнём Звёздолёта и Солнышка, сметя оставшийся пепел в поток подземной речки.

— Ну что, что будем делать в наше свободное время? — сразу же начала Цунами, всегда готовая сорганизовать стаю под какую-либо активность. — Может, потренируем наши навыки плавания?

— Цунами, я понимаю, что ты настолько любишь плавание в холодной воде, что скоро на тебе высадятся водоросли, и ты поменяешь цвет с синего на зелёный… — начала была беззлобное подтрунивание Слава, получая в ответ такой же беззлобный выпад и клац пастью от сестры. — Эй, без зубов, я не хочу тебя случайно парализовать! — засмеялась дождекрылка в ответ, уводя шею в сторону и рефлекторно приоткрывая пасть.

— Она хочет сказать, что не все любят плавание в холодной пещерной воде, Цунами, — вздохнул Глин, но всё же не смог сдержать лёгкой улыбки. — В том числе и я, хоть и могу плавать под водой целый час вместе с тобой.

— Но это же прекрасно! Такая водичка только бодрит!

— Тебя да, а я от неё хочу спать, — демонстративно зевнула Слава, показывая свои длинные и великолепные, по общему мнению, клыки.

— Если тебе так сильно хочется, я могу, но потом, — примирительно сказал Глин.