Птицы и сны. С.-Петербургъ: хроники иномирья - Владимир Слабинский

закрытии железнодорожного транспорта по причине угрозы возникновения эпидемий». Но железнодорожная компания сослалась на вынужденную миниатюрность вагонов. Эта самая миниатюрность якобы продиктована заботой о пещерных троллях, мускульная сила которых является единственным движителем дрезин, тянущих поезд. Организации защиты прав и социальной поддержки нежити пикетировали здание суда с требованием сохранить рабочие места для троллей. Служители Фемиды не решились принять действительно принципиальный вердикт, в результате чего железнодорожная компания отделалась легким испугом.

Впрочем, сегодня для меня главным недостатком этого транспорта было раннее прибытие поезда. В народе его прозвали «Ночной экспресс» не только за черный цвет вагонов, но и за передвижение в темное время суток. Как образованный человек я понимаю, что это суровая необходимость. Пещерные тролли не могут работать на солнце и, как следствие, поезд может перемещаться только ночью. Железнодорожная компания даже вынуждена строить искусственные пещеры возле каждого вокзала, чтобы работникам было где прятаться от солнечных лучей. Однако, как обыватель я мучаюсь от необходимости вставать ни свет, ни заря, как только нужно встретить гостей из первопрестольной. А как врач, я особенно хорошо осознаю величину вреда здоровью, причиняемого подобной практикой.

«Литерный скорый поезд Москва – Санкт-Петербург прибывает на первый путь!» –провозгласила в рупор дежурная по вокзалу и действо началось! Импозантный служащий компании вышел из служебного помещения на перрон и позвонил в небольшой звонкий колокол.

Поезд не просто прибывал, но летел словно птица Рух, заходящая на посадку, или колесница Брахмы-индийского! Он мчался весь в клубах пара, вырывающихся из ноздрей разгоряченных тяжелой работой троллей. Засмотревшись, я мгновенно забыл о своих сегодняшних тяготах.

В газетах писали, что во Франции два парижских художника нарисовали серию моментальных рисунков-фотографий, запечатлевающих аналогичное событие. Если смотреть эти рисунки последовательно, скоро скользя по ним взглядом, то создается некоторая иллюзия, повторяющая реальность. Кроме того, ходили слухи, что эти художники – братья и для демонстрации своей иллюзии они используют некое техническое средство, и даже сколотили изрядный капитал, показывая свои рисунки всем желающим, в основном выходцам из Магриба.

В России их изобретение вряд ли могло бы привлечь столь большое внимание. Наши граждане более требовательны и в сравнении с парижанами в некотором смысле более избалованы развлечениями. Никакая иллюзия и даже магия не смогут заменить эффект живого присутствия. Скажем, звук, – разве может он быть передан с помощью механизма? А звук является важнейшим элементом переживания.

Ужасающий скрежет, лязг металлических колес по железным колеям-рельсам и непередаваемый, истинно российский мат были ингредиентами музыкального коктейля, сопровождающего прибытие «Ночного экспресса»!

Сколько копий было сломано ханжами вокруг этого мата! Что только не предпринимало руководство железнодорожной компании с целью отучить троллей от привычки сквернословить, все безуспешно. Тролли по-другому разговаривать не умеют, и учиться манерам не желают. Маты выполняют не только роль связок между словами в их речи, но подменяют и сами слова. А поскольку заменить троллей некем – кто же еще сможет выполнять столь тяжелую работу? – компания нашла решение. Места в первый и последний вагоны состава объявлены народными и продаются по цене более дешевой, нежели остальные. Благодаря этому публика для путешествия подбирается из слоев общества, устойчивых к воздействию ненормативной лексики, или же пассажирами становятся те, кто в силу стесненных обстоятельств готов терпеть ради экономии некоторые неудобства.

Впрочем, обнаружилась и некоторая научная польза от использования троллей на этой работе. После открытия железнодорожного сообщения университетское начальство, как обычно стремящееся к рачительному расходованию финансовых средств, сократило дотирование студенческих экспедиций в отдаленные деревни и предложило учащимся альтернативное прохождение практики. Студенты, изучающие предмет «деревенская магия: наговоры, зароки», могут теперь пройти практику во время путешествия по железной дороге. Ведь всем известен факт, что концентрация магических посланий в выражениях троллей даже выше, чем в народных наговорах. А сколько аспирантов выстраивается ежедневно вдоль перрона в надежде записать новый оборот речи или даже неизвестное ранее науке слово!

Как образованный человек, хочу обратить внимание, что для прогрессивного общества изыщется польза даже от недостатков отдельных его представителей.

II

От дальнейших размышлений меня отвлек поток пассажиров, хлынувший из вагонов остановившегося поезда. Несмотря на обилие людей, я узнал ее сразу.

Высокая, чуть несуразная фигура. Угловатая пластика движений, большие серые глаза. За те двадцать лет, что мы знакомы, она совсем не изменилась. Все так же привлекательна какой-то неземной красотой. По-прежнему делает на голове невообразимые прически и постоянно меняет цвет волос. Да, это была она – Елизавета Мелисова, собственной персоной, с йоркширским терьером Лерри на руках. Мне почудился отсвет гламурного нимба над ее головой, но, присмотревшись, я понял, что это розовый луч восходящего солнца пробился в щель крыши перрона. Лиза не пользовалась магией для усиления собственной красоты. По крайней мере, она активно утверждала это последние два десятка лет.

Вместе с моей старинной знакомой из вагона вышли среднего роста пронырливый, краснорожий с напомаженными рыжими усами тип в кепке, и небольшого росточка, полноватая, какая-то удивительно невзрачная барышня.

– Знакомься: Сидор Правдивец, известный журналист, работает в издательском доме «Негоциант», – тип шутливо снял кепочку, – и Вероника, просто Вероника, сам знаешь, латинские фамилии столь длинны, что запомнить их нет никакой возможности, – представила своих спутников Лиза после того, как мы с ней троекратно, по-московски, расцеловались.

– Я – Вероника из Аргентины, – барышня по-мужски протянула мне руку.

После того, как госпожа Мелисова представила меня своим спутникам, я поинтересовался самочувствием гостей после столь далекого путешествия.

– Хреново, – с московской простотой за всех ответил журналист. – Земляк, как долго добираться до апартаментов?

– Алекс, мы воспользуемся дирижаблем? – перебила его Вероника.

Я понимаю, что работа с купеческим сословием налагает определенный отпечаток на личность, но признаться, меня все же коробит излишняя простота в манерах. Как интеллигентный человек, я не стал делать замечание гостю. Я предпочел сделать вид, что не расслышал его вопроса и ответил даме.

– Уважаемая Вероника, это в Москве непременно нужно пользоваться изобретением графа Цеппелина, если хочешь добраться до места быстрее. В Санкт-Петербурге, к счастью, другой масштаб. Мы выйдем на Невский проспект и через пятнадцать минут неспешной пешей прогулки будем в гостинице. После дороги физическая нагрузка, несомненно, будет полезна для здоровья, в особенности для сердечной мышцы.

Мы указали носильщикам гостиницу, куда следует доставить багаж, и отправились в путь. После двухсуточного путешествия по железной дороге москвичи получили истинное удовольствие от пешей прогулки по красивейшему в Европе проспекту. Через четверть часа мы вошли в холл гостиницы, где были бронированы номера. Я проследил прибытие носильщиков с багажом, поинтересовался у Лизы, когда мне за ними зайти и попрощался до вечера.

Надо сказать,