Хроники 7 дней - Имран Муса оглы Магеррамов

я весьма скептически относился к штурмовикам. Я считаю, что собранные из биомусора солдаты не могут сражаться достойно. Во время отражения атаки салактоидов группа из 10 штурмовиков открыла огонь по своим. Пришлось убить их. Тогда оставшиеся повторили их поступок. Мы убили и их. После этого нашу группировку разорвало на 2 фронта: спереди на нас шли салактоиды с их ходячими пушками, а сзади по нам били наши же штурмовики. Мы потеряли 3 полевых командиров. Тогда я приказал оставшимся отойти в укрытие и вызвал обстрел. Атака была отражена, но мы лишились всех штурмовиков, а наши укрепления были серьезно повреждены. За такое не жалуют звездами и мечами. Адмирал написал рапорт, и вот я здесь. Вы не один, адъютант. Мы тут все опальные.

Он говорил очень складно. В какой-то момент мне показалось, что это один из шпионов нашей внутренней разведки, посланный, чтобы расшевелить опальных командиров и спровоцировать их на политические разговоры. Давшие слабину тут же отдавались под суд за измену. Я видел такое, когда только начинал служить. Это одна из мер Верховного по борьбе с недовольными.

Тут меня осенило: «А что если вся эта земная кампания – сплошной политический ход, направленный на устранение недовольных текущим режимом? Командование не заинтересовано в быстрой победе, сам Верховный предложил мне стерилизовать планету вместе с действующими на ней частями армии вторжения. Ему плевать на беспорядки в столице. Он организовал хорошую кадровую чистку…» – Подумал я, заблокировав свои мысли от собеседника, ведь если он и, правда был из внутренней разведки, он мог воспользоваться моей увлеченностью оружием и прочитать все, что я думал о ситуации. В это ведомство берут очень сильных телепатов. Только своевременная блокировка мыслей и переключение на другое направление могут спасти от их проникновения в голову.

– Ладно, адъютант, не буду Вас отвлекать. – Сказал он, после чего растворился в потоке искр и толпе командиров, хлопотавших над своим оружием и экипировкой. Вдруг у меня в голове зазвучало:

– Я прокололся, адъютант. Вы меня раскусили. Я из внутренней разведки.

Я ответил ему, приложив палец к виску:

– Я выучил Вашу породу за 150 лет службы. Попробуйте залезть в голову к кому-нибудь еще.

Меньше, чем через минуту, мне в голову вернулся ответ:

– Непременно, адъютант Тойя…

Когда я закончил проверку оружия и снаряжения, то отправился к своим штурмовикам. Я проверил их качество: мы отработали стрельбу, приемы рукопашного боя и телепатическую связь. Солдаты показали хорошую эффективность, во всяком случае, в перспективе. Также их физическая форма была совершенной. Для большей тактической эффективности им все же не хватало инициативы…ничего не меняется.

После знакомства со штурмовиками и их умениями я потратил немного времени на изучение разведданных и списка боевых задач. Местом высадки сил с нашего транспортного корабля был густонаселенный и плотно застроенный город на берегу Тихого океана. Именно там располагался один из опорных пунктов первой линии обороны людей. Почти двухдневный артобстрел объекта нашей ударной группировкой кораблей привел к гибели 60% личного состава и вывода из строя 85% военной техники людей, включая авиацию и флот. Тем не менее, люди мобилизовали оставшийся резерв оборонительного потенциала, а также привлекли гражданское ополчение и силы органов правопорядка, сформировав небольшие мобильные группы сопротивления. Зная свой город, они стали активно применять тактику партизанской войны. Это серьезно сдерживало наше продвижение, поэтому командование и решило усилить нами уже развернутые на Земле боевые группы прорыва.

Город, в котором нам предстояло сражаться, представлял собой настоящее испытание для любого тактика: узкие длинные улицы с высотными домами в центре, большие открытые пространства в исторических районах, сложные системы подземных коммуникаций во всем населенном пункте. Судя по разведданным, наибольшая концентрация сил противника наблюдалась в исторических и деловых районах на подступах к центру. В центре, что странно, очагов сопротивления замечено не было (возможно, силы людей в этом районе ожидают высадки для проведения внезапной атаки, но факт в том, что в центре были только гражданские).

У людей оставались бронированные единицы техники. В условиях узких улиц они стремились замаскировать их при помощи подручных средств (мусора, маскировочных сетей и пр.) и стрелять по проходящим мимо отрядам штурмовиков из засады. Также вокруг было полно не обозначенных минных ловушек. В принципе, именно так я и представлял себе войну с людьми: позиционное противостояние с элементами партизанской войны.

Ближе к 12 часам по местному времени прозвучал сигнал о погрузке в капсулы. Мы заняли свои места в изделиях и отправились к Земле.

Несмотря на то, что первые дни по позициям людей работала артиллерия нашей ударной группировки, в нашем районе высадки еще остались скрытые позиции средств противовоздушной и противоракетной обороны. Многие из них нам были давно известны: передвижные установки с блоками электронного наблюдения и управления, однако встречались и более совершенные образцы, по которым у нас не было разведданных. Так, элитные части людей были укомплектованы новыми образцами противоракетных и противовоздушных комплексов, некоторые из них были спроектированы с использованием технологий, суть которых не должна была быть известна людям: так уже после входа в плотные слои атмосферы при включенной активной защите нас умудрились обнаружить и открыть по нам огонь; однако, это были не обычные ракеты класса «земля-воздух» или «земля-космос», а «умные» снаряды, запрограммированные на преследование наших капсул. Технология выслеживания и преследования замаскированных и быстродвижущихся целей в плотных слоях атмосферы очень напоминала средства космической борьбы индорианцев; я предупреждал Правителя о возможной технологической утечке и наращивании людьми своего оборонного потенциала; я даже писал об этом в комментариях к плану операции, но никто из членов военного совета, в том числе и сам Правитель, по понятным причинам не обратили на это внимания, единогласно утвердив мой план в исходной редакции. Теперь же я воочию наблюдал огромные потери, ставшие следствием такого непростительно попустительского отношения к организации военной кампании.

Наша капсула была повреждена осколком такого снаряда. Следствием повреждения стал отказ модуля активной защиты и сбой навигационного модуля. В результате капсула изменила курс, направившись не к месту дислокации мобильного пункта сбора и обработки биоматериала у входа в рабочий район а, пожалуй, в самую опасную и мало освоенную нашими войсками часть города – центр. Капсула с моими машинами поддержки, имевшая свой автономный навигационный компьютер, продолжила двигаться прежним курсом к плановому месту высадки.

Я попытался воздействовать на навигационный модуль нашей капсулы при помощи телепатического импульса, но вскоре вспомнил о своей ошибке, допущенной при проектировании десантных капсул – в качестве меры борьбы с трусостью мы экранировали электронную начинку изделий от всяческого воздействия, в