Кристаллы надежды на осколках веры - Нил Л.

поверхности Пустоши и океана. В старых записях нашел только одно упоминание без подробностей.

— Возможно, это новый проект, который ведут в полной секретности. Хотел бы я знать их планы и приложить все усилия, чтобы разрушить их.

— В архивах «Альфарона» наверняка что-то есть, — задумалась я на мгновение, покусав губы, добавила: — Знать бы, где искать. Место, на которое указал Шейн, дало нам немного.

— Ты там бывала? — удивленно спросил Ниро, приблизившись ко мне.

Пора признаваться, кто виноват в его ранении. Дольше тянуть было бы нечестно по отношению к нему. Я кивнула, произнося извинения. Призналась, что мы не ожидали обнаружить людей в то время, что пришлось импровизировать. Говорила и понимала, насколько бесполезными покажутся оправдания для человека, пострадавшего в тот день. Но Ниро и в этот раз меня удивил.

— Проникнуть в «Альфарон» по-другому не получится. Я понимаю и не злюсь. Более того, если бы не тот выстрел, до сих пор отрабатывал под землей в очистном блоке. Но Вигго все же ответит за простреленное плечо. Надо слушать приказ, даже если с ним не согласен.

Ниро ушел, а Моа попросил меня остаться. Он видел связь между предположением Ниро и произошедшим в двух различных местах с таким малым интервалом. Без нового проникновения не обойтись. Нужно подготовиться. Риск обнаружения был слишком высок. С другой стороны, рушился и без того хрупкий мир, отнимая у людей чувство безопасности. Найти бы того, кто мог подсказать. Искать информатора на стороне после случая с Шейном мне не хотелось.

— Может, Ниро подскажет? Спроси у него. Парень, насколько я понял из его слов, обладал высоким уровнем доступа.

На следующее утро я подсела к Ниро в столовой и поделилась планом. Он не просто загорелся, а попросил взять с собой. Осадив его со словами: «С ума сошел?! Забыл, как оказался в Нордии? Теперь хочешь лично прийти к своему врагу?» — я наотрез отказала. Ниро взглянул на меня, насупившись.

— Давай так, — попробовал он найти компромисс, — я обещаю, что не пойду с вами в здание. Но мне надо в Хоупрее предупредить одного человека.

— О чем это ты хочешь кого-то предупредить? — прошипела, перегнувшись через стол.

— В очистном блоке есть очень хороший человек, — терпеливо пояснил Ниро. — Он с первого дня моего пребывания был добр ко мне. Я не выдам нас. Видишь, я не отделяю себя от твоей группы? Просто не хочу, чтобы вы еще кого-нибудь подстрелили. И кстати, почему вы пошли этим путем? Есть же выход со склада отгрузки, где вечером только пара дежурных. Если пройдете тихо, то есть больший шанс остаться незамеченными. Надо уточнить по плану здания, но мне кажется, есть старый грузовой лифт. «Альфарон» все, даже неиспользуемые объекты, поддерживает в рабочем состоянии.

Мы с группой решили взять Ниро с собой. Корпуса «Альфарона» он знал гораздо лучше Шейна и раскритиковал нашу идею, отметив карандашом на плане, откуда может неожиданно появиться охрана. Ниро посоветовал искать не на втором уровне главного здания, а идти в левое крыло второго корпуса на первый уровень. По словам Ниро, охрана первого уровня доступа начинала и заканчивала осмотр именно с этого участка.

Перед выездом мы собрались еще раз обсудить все с Моа. Его информатор подтвердил слова Ниро, что двадцать пятого февраля Вистр и главы дочерних филиалов НИИ соберутся на главное заседание корпорации для утверждения квартальных и годовых планов, а также утвердят список рабочих проектов. Время выбрали идеально. На экстренный случай у нас были подготовлены маршруты безопасного отступления и план, как уйти от возможного преследования.

Моа попросил меня остаться, как я думала, для уточнения деталей, но оказалась неправа. Он поднял мою самую больную тему отношений с матерью.

— Эльда, — начал он, — ты ей хотя бы звонила? Сколько месяцев вы не виделись?

Я вздохнула. Месяцы давно превратились в годы. Пропасть между нами из-за обиды на то, что она запретила мне думать об отце, росла.

— Понимаешь, хоть вы по-разному смотрите на жизнь, и ты имеешь право на свое мнение, мать остается твоим самым близким человеком. Ни у меня, ни у Алана нет такой возможности. Знаешь, как тяжело обрывать связь с близкими ради их безопасности? Моя жена и сын уверены, что я мертв. Потому что не было другого выбора. Из-за меня они могли оказаться в полиции. У тебя же этот выбор есть.

— Слишком много времени прошло, — ответила я, поджав губы. — Я не могу смотреть ей в глаза. Да и что ей скажу?

— Не можешь приехать, просто позвони. Дай матери услышать твой голос, скажи, что с тобой все хорошо. Эльда, мы все ходим по краю. Что если с тобой что-то случится завтра или с ней? Сможешь ли оставаться спокойной, зная, что не успела помириться?

Ничего не пообещав, вышла за дверь. Я понимала, что он прав, но не могла перебороть себя. Легче пройти через отряды вооруженной охраны «Альфарона», чем набрать домашний номер.

Мы ехали с Ниро в одной машине. Месяц назад нам удалось получить несколько бронированных джипов на ходу. Сама не знаю, почему подняла тему семьи. Он отвел взгляд, сказав тихо:

— Моа прав, надо ценить семью, пока она есть. Мои даже не знают, что я жив… и вряд ли когда-нибудь узнают.

Я поняла, как больно ему было поднимать эту тему.

— Прости, Ниро. Я представить не могла, что это значит для тебя.

Проезжая мимо коммутатора, я остановила машину и попросила подождать. Лицо парня озарилось светлой улыбкой. Перед тем, как выйти, услышала: «У тебя все получится. Вот увидишь. Удачи». Оператор набрала номер и протянула мне трубку. На том конце послышалось мамино «алло».

— Мам, это я… Привет, — произнесла с паузой.

— Эльда, доченька, это и правда ты? — послышался удивленный голос матери. — У тебя все хорошо?

Мы проговорили полчаса. Сначала по одному слову, короткой фразе. Будто делая маленькие шаги навстречу друг другу. Я рассказывала, какой сильный снегопад был на прошлой неделе, мама — о недавно приготовленном пироге, что так любил папа, но не было хорошей тыквы, поэтому пришлось заменить консервами. На последней минуте я пообещала приехать к ней в гости и приготовить пирог вместе. Идя к машине чувствовала необычайную легкость. Огромный камень свалился с души и теперь я могла дышать полной грудью. Ниро заметил мою радость и по-доброму усмехнулся.

Ехали молча. Я вспоминала, как же называлась его родная деревня. Помню, что она располагалась недалеко от Хоупрея. Мидоухолл? Нет, не так. Мидобрук! Точно. Кажется, у меня есть план. Если все пройдет