Неукротимый враг - Росс Макдональд

— Дом Лэнгстонов.

— Говорит Арчер. Ты меня, наверное, возненавидишь.

Его голос стал звонче:

— Я думал о тебе. Дэви не сходит со страниц всех местных газет.

— Пожалуй, я знаю, где он находится, Хэнк. И Флейшер тоже знает, он сейчас направляется туда. Что скажешь насчет еще одной ночной поездки?

— Куда?

— На одно ранчо под Сентервилом, на севере округа.

— А Дэви с Хэккетом там?

— Уверен в этом на пятьдесят процентов. Захвати оружие.

— У меня только спортивный пистолет тридцать второго калибра[12].

— Бери. И фонарь. — Сказав, где я нахожусь, я вышел из конторки и стал ждать. Тем временем Фред Крэм запер бензоколонку и выключил верхний свет.

— Извините, — сказал он мне. — Пора закрывать.

— Ничего, закрывайте. Через несколько минут за мной подъедут.

Но молодой человек медлил, глядя на мою рассеченную кожу.

— Это вас Дэви Спэннер так?

— Нет. Я все еще разыскиваю его.

— Ведь это он был с девушкой вчера вечером. Сначала я не узнал его, он здорово изменился. Но когда прочел о нем в газете... У него в багажнике в самом деле был человек?

— В самом деле. Вы знаете Дэви?

— Знал, когда мы вместе учились в старших классах один год. Я-то уже заканчивал школу, а он только поступил к нам. В то время он не был преступником. Был по-настоящему маленьким, да и роста невысокого. Это уж он потом так вымахал, вот почему я и не узнал его вчера.

— Если еще раз увидите его, Фред, дайте мне знать. — Я протянул ему визитную карточку. — Можете звонить мне на записывающий автомат в любое время.

Карточку он взял, но, судя по выражению на его лице, предложения не принял.

— Я не совсем то имел в виду.

— А что ты имел в виду?

— Да то, как в жизни все оборачивается. Хочу сказать, что я вот здесь, зарабатываю на жизнь, заливая бензин в чужие машины, а Дэви стал преступником.

Поставив помещение и бензоколонку на автоматическую сигнализацию, Фред выключил в конторке свет и запер дверь. Он вежливо не оставлял меня одного до тех пор, пока от шоссе не подъехал фургон Лэнгстона, поравнявшись с его ветхой подержанной машиной.

Пожелав Фреду спокойной ночи, я сел к Лэнгстону. Внимательным взглядом он осмотрел мое лицо и голову.

— Ты ранен. Доктор нужен?

— Не сейчас. И так уже отстаю от Флейшера минимум на полчаса.

— Он-то как здесь всплыл?

— Он занимался этим делом с самого начала. Ты это знаешь. Я совершил ошибку, попытавшись сотрудничать с ним. Наша совместная деятельность длилась примерно час. Затем он оглушил меня рукояткой пистолета и выбросил на дорогу.

Хэнк присвистнул.

— И ты не хочешь заявить в полицию?

— Тогда мы отсюда вообще никогда не выберемся. Фонарь и пистолет захватил?

— Да, конечно. У меня такое ощущение, что я — подручный на подхвате у соучастника преступления.

Его юмор прозвучал несколько натужно, но я ответил ему в тон:

— Поехали, подручный.

Лэнгстон вырулил на шоссе, и мы помчались на север. До моего звонка он все же несколько часов поспал и теперь был полон энергии и любознательности. Ему хотелось подробно поговорить о Дэви, особенностях и нюансах его психики. Но я быстро устал от этой болтовни. Мои ответы становились все более краткими. Спустя некоторое время я перебрался на заднее сиденье и попытался заснуть. Однако всякий раз, когда навстречу мимо нас проносился грузовик, я, вздрагивая, просыпался.

Там, где шоссе делало петлю в сторону от побережья, мы въехали в полосу дождя. Севернее нас, над горами, непроглядное черное небо то и дело озарялось вспышками молнии. Шоссе опять пошло по побережью. Здесь ночное небо оставалось еще ясным, и над кромкой океана светило белое око луны. Я узнал то самое пересечение дорог, где вчера ночью мы обнаружили Сэнди.

Мысли о девушке угнетали меня. Сэнди в ее теперешнем состоянии представлялась мне столь же изменчивой, как и висящая надо мною луна. Белая и сияющая, она символизировала собой саму чистоту, но на луне была еще и обратная сторона, холодная и изрытая кратерами, заброшенная и непостижимая. Именно одно из этих двух и могло произойти с девушкой в ее дальнейшей судьбе, в зависимости от исхода нашей поездки.

Если нам удастся вернуть Хэккета живым, у нее еще будет шанс стать подопечной отдела по работе с трудновоспитуемыми подростками. Если же Хэккет умрет, то вместе с ним умрет и ее будущее.

Глава 22

В Родео-сити мы въехали уже в начале второго. Это был курортный городок, застроенный мотелями, компактно расположившийся между скоростным шоссе и берегом океана. Мы съехали по склону на главную улицу, протянувшуюся параллельно шоссе и чуть ниже него. Мимо нас по середине проезжей части с оглушительным ревом пронеслись три мотоциклиста в шлемах. Девушки с развевающимися по ветру волосами прижались к их спинам, словно дьяволы в женском обличье.

Найдя поворот и указатель «Сентервил. 20 миль», мы свернули в сторону от побережья. Асфальтированная дорога пошла мимо площадок для проведения состязаний по родео, трибуны которых возвышались в темноте, словно древние амфитеатры. Постепенно дорога спустилась к подножию гор, а затем резко пошла вверх, к перевалу. Прежде чем мы достигли его вершины, мы оказались в плотном облаке тумана. Оно конденсировалось на ветровом стекле крупными каплями, и ехать пришлось очень медленно.

Когда мы переехали на ту сторону вершины, по крыше забарабанил настоящий дождь. Ветровое стекло и окна сразу запотели. Пересев на переднее сиденье, я стал протирать их каждые несколько минут, но ехали мы все равно медленно.

Дождь лил, не переставая, всю дорогу до Сентервила.

Время от времени вспышки молнии выхватывали из темноты нависающую над нами стену леса, отделяющую дорогу от долины, расстилавшейся внизу.

Сентервил был одним из тех типичных поселений Дальнего Запада, которые почти совсем не изменились за последние лет семьдесят. Весь он состоял из одной улицы бедных щитовых домиков, торговой лавки с бензоколонкой, закрывающейся yа ночь, здания школы с колоколом на коньке крыши да небольшой церквушки со шпилем, заблестевшим от дождя, когда лучи наших фар выхватили его из темноты.

Единственным освещенным зданием оказался небольшой бар с рекламной вывеской пива рядом с лавкой. Правда, висела табличка «Закрыто», но я заметил внутри человека в белом переднике, протирающего шваброй пол. Забежав под козырек, я постучал в дверь.

Человек в переднике покачал головой и показал на табличку. Я опять постучал. Минуту спустя он поставил швабру к стойке бара, подошел к двери и открыл ее.

— Ну, что еще? — Это был очень пожилой человек с обветренным и хитроватым, как у лисы, заостренным лицом, по выражению которого можно было определить, что его обладатель — любитель поболтать.

Я вошел внутрь.

— Извините за беспокойство. Не могли бы вы сказать, как проехать на ранчо Крага?

— Сказать-то могу, но это еще не значит, что вы доберетесь туда. Вот-вот хлынет Бурлящий Поток.

— Как это?

— Это такой бурный ручей, который перекроет дорогу на ранчо. Вы можете, конечно, попытаться, если хотите. Тут один сейчас уже сумел проехать. Назад, по крайней мере, он не вернулся.

— Вы имеете в виду Джека Флейшера?

— А-а, так вы знаете Джека, да? Что там творится на этом ранчо? — Он заговорщически ткнул меня локтем. — Что, Джек там с женщиной? Это уже не впервой.

— Может быть.

— Чертовски неподходящая ночь для свиданий, да и местечко тоже не из приятных.

Я позвал из машины Хэнка Лэнгстона. Человек в переднике представился. Его звали Эл Симмонс, и он пояснил, что этот бар принадлежит ему, так же как и соседняя торговая лавка.

Разложив на стойке бумажную салфетку, Симмонс набросал на ней примерный план. Въезд на ранчо находился в двенадцати милях к северу от Сентервила. Бурлящий Поток протекал, когда он протекал, как раз по эту сторону от ранчо. Во время сильного дождя он быстро поднимался. Но мы еще могли бы успеть проехать по нему, поскольку дождь начался лишь недавно. На прощание Симмонс сказал:

— Если застрянете, то у меня есть трактор, и я вас вытащу. Разумеется, это обойдется вам в определенную сумму.

— Какую именно? — полюбопытствовал Хэнк.

— Будет зависеть от того, сколько времени это займет. Обычно за трактор я беру десятку в час. Это за все время в пути — отсюда и обратно, от двери до двери. Но если вашу машину унесет вниз по реке, тут уж никто ничем не поможет. Так что смотрите в оба, ясно?

Мы направились вверх по гравиевой дороге, покрытие которой следовало бы сменить. Дождь лил, не переставая. Вспышки молнии принимали пугающе непонятные очертания.

Мы переехали через несколько небольших ручейков, бежавших в расщелинах дороги. Отъехав, согласно спидометру, ровно двенадцать миль от Сентервила, мы остановились перед тем самым потоком. Он пересекал дорогу и в свете фар представлял собой однородную водную массу бурого цвета, пузырящуюся от дождя. На глаз ширина составляла никак не меньше тридцати метров.