Неукротимый враг - Росс Макдональд

— Психотропные наркотики галлюциногенного действия?[13]

Любопытство одержало в нем верх над этическими или какими-то прочими соображениями.

— Что дало вам основание предположить это?

— Я слышал, что она покушалась на самоубийство. Таким эффектом обладает злоупотребление ЛСД. Вам наверняка известно это, доктор.

— Ну, разумеется.

— Пожалуйста, присядьте и давайте поговорим об этом.

— Нет, сэр, делать этого я не буду. Не имею права обсуждать личные дела моего пациента.

— Личные дела Сэнди сейчас уже достаточно преданы гласности. И не забывайте, что я на ее стороне.

Конверс покачал головой.

— Вы должны извинить меня. Мне предстоит делать обход в клинике.

— Как состояние Лупа?

— Сейчас он поправляется.

— А он, случайно, не принимает наркотики?

— Ну, откуда же мне это знать?

Резко повернувшись, Конверс вышел.

В гостиной меня ждал капитан Обри. Торндайк изложил ему в общих чертах мое сообщение, но у него имелись ко мне еще вопросы.

— Вы были тесно связаны с этим делом с самого начала. Как, по-вашему, все началось?

— Все началось с того самого дня, когда Дэви Спэннер и Сэнди Себастьян встретились. Оба молодых человека испытывают сильное отчуждение от общества и настроены к нему резко отрицательно.

— Кое-что о Спэннере мне известно. Психически он не вполне нормален, состоит на учете в полиции. Ему нельзя было позволять свободно разгуливать по городу. — Серые глаза Обри холодно блеснули. — К счастью, долго разгуливать на свободе ему уже не придется. Я связался с Родео-сити. Они обнаружили машину этой девушки Себастьян к северу от ранчо, застрявшей в грязи по самые ступицы. Без машины Спэннер далеко не уйдет. Власти округа Санта-Тереза считают, что он будет пойман уже сегодня.

— И что тогда?

— Ну, Спэннер — их подопечный. — Эта фраза Обри странным образом задела меня, толковать ее можно было по-разному. — Они хотят арестовать его за убийство первой степени при отягчающих обстоятельствах, это — основное обвинение. А вот с девушкой — сложнее. С одной стороны, она несовершеннолетняя и на учете в полиции не стоит. К тому же она убежала от Спэннера еще до убийства Флейшера. Повезло ей.

— Сэнди — не преступница. Она захотела выйти из всей этой истории сразу же, как только поняла, что преступление может действительно совершиться.

— Вы ведь беседовали с нею, не так ли? Что случилось с такой девушкой, как она? — Обри был по-настоящему обеспокоен. — У меня дочери шестнадцать лет. Хорошая девочка. И эта, видимо, была хорошей. Как мне узнать, не сможет ли моя собственная дочь в один прекрасный день подойти к человеку и раскроить ему череп монтировкой?

— Я думаю, что Сэнди имеет зуб против Лупа. Возможно, здесь завязка всего дела.

— А что она могла иметь против него?

— Воздержусь говорить, пока не соберу доказательства, капитан.

Он наклонился ко мне, весь побагровев при мысли о своей дочери:

— Имел ли он с ней половую связь?

— Мне об этом неизвестно. Но что бы между ними ни произошло, все это выяснится. Уж в отделе по работе с трудными подростками по ней пройдутся частым гребешком.

Недовольно посмотрев на меня, Обри направился к выходу.

Я остановил его.

— Хочу поговорить с вами еще об одном. Пройдемте к вашей машине. Это личное.

Он пожал плечами. Мы вышли из дома. Обри сел за руль своей машины без опознавательных полицейских знаков, а я устроился рядом с ним.

— Вы — тот самый Обри, что работал когда-то на участке Малибу?

— Да, это я. Потому мне и поручено расследование этого преступления.

— Мне сказали, что это второе серьезное преступление в семье Хэккетов.

— Верно. Старший Хэккет — его звали Марк — был застрелен на пляже.

— Вам удалось найти убийц}7?

— Нет. Такие убийства, когда преступник внезапно нападает на жертву и тут же исчезает с места преступления, вообще относятся к числу трудно раскрываемых. — Обри говорил извиняющимся тоном. — Трудность заключается в том, что недоказуема связь между грабителем и его жертвой.

— Мотивом явилось ограбление?

— Скорее всего. Взяли бумажник Хэккета, а он держал при себе крупную сумму денег. Что было неблагоразумно в таких обстоятельствах. На пляже, в отдаленном уголке, у него был коттедж, и он взял за привычку ради прогулки ходить туда по вечерам пешком совершенно один. Вооруженный грабитель подметил эту привычку и воспользовался ею.

— Вы тогда арестовали кого-нибудь?

— Мы задержали десятки подозреваемых. Но доказать, что преступление совершено кем-либо из них, так и не смогли.

— Помните ли вы имена кого-нибудь из них?

— Сейчас уже нет, ведь столько времени прошло.

— Я все же напомню вам одно: Джаспер Блевинс.

Он покачал головой.

— К сожалению, мне оно ни о чем не говорит. Кто такой Джаспер Блевинс?

— Отец Дэви. Местная газета писала тогда, что он погиб под колесами поезда недалеко от Родео-сити, два дня спустя после того, как был убит Марк Хэккет.

— Ну, и? "

— Любопытное совпадение.

— Возможно. С такими совпадениями я сталкиваюсь постоянно. Иногда они о чем-то говорят, иногда — нет.

— А это говорит?

— Хотите сказать, что существует причинная связь между этими двумя преступлениями — убийством Марка и похищением его сына?

— Во всяком случае, какая-то связь между ними есть. В газете сообщалось, что вы обнаружили револьвер, из которого был застрелен Марк Хэккет.

Повернув голову, Обри одобрительно посмотрел на меня.

— Вы хорошо выполняете свои домашние задания, не правда ли?

— Вам удалось выйти на владельца револьвера?

Обри помедлил с ответом.

— Странно там было то, — ответил он наконец, — что револьвер принадлежал в определенном смысле самому Хэккету...

— Что наводит на мысль о преступлении, совершенном членом его семьи.

Обри приподнял ладонь над баранкой.

— Дайте мне закончить. Револьвер принадлежал Хэккету в том смысле, что был приобретен одной из его нефтяных компаний. Хранился у них в офисе на Лонг-Бич в незапирающемся ящике. Должного контроля не было, и он попросту исчез. Вероятно, за какое-то время до совершения убийства.

— Недовольный служащий?

— Эту версию мы прорабатывали весьма тщательно. Но ощутимого результата она не принесла. Беда в том, что работников, недовольных Хэккетом, было весьма много. Он тогда только что приехал сюда из Техаса и практиковал на своих служащих присущий ему жесткий, типично техасский стиль управления и руководства. В одном лишь Лонг-Бич у него было почти пятьсот служащих, и добрая половина из них терпеть его не могла.

— Как называлась его компания?

— "Корпус Кристи Нефть и Газ". Марк Хэккет родом из города Корпус Кристи, штат Техас. Вот и оставался бы себе там.

И дружески ткнув меня в плечо кулаком, Обри повернул ключ зажигания. Я побрел в дом.

Глава 25

Герда Хэккет находилась в картинной галерее, поглощенная созерцанием полотна. На нем был изображен человек в смешении различных геометрических фигур. Художник, очевидно, хотел показать, как человек и это беспорядочное сочетание фигур взаимно переходят друг в друга.

— Вы интересуетесь живописью, миссис Хэккет?

— Да. Особенно — Клее. Это я продала вот эту картину мистеру Хэкке... Стивену.

— Вот как?

— Да. Я работала в галерее в Мюнхене. В очень хорошей галерее, — в голосе ее внезапно зазвучали ностальгические нотки. — Там я и познакомилась с мужем. Но если бы все можно было начать сначала, я бы осталась в Германии.

— А почему?

— Не нравится мне здесь. С людьми происходят такие ужасы.

— Ну вам-то, по крайней мере, мужа вернули.

— Да. — Но мои слова не обрадовали ее. Она повернулась ко мне, и неясный, двусмысленный огонек загорелся в ее голубых глазах. — Я очень благодарна вам. Правда. Вы спасли ему жизнь, и я хочу отблагодарить вас. Vielen Dank[14].

Она притянула к себе мою голову и поцеловала меня. Это явилось неожиданностью, возможно, даже для нее самой. Может быть, сначала это действительно был поцелуй в знак благодарности, но превратился он в нечто более интимное. Она прильнула ко мне всем телом. Ее язык проник мне в рот, словно слепой червь в поисках укрытия.

Даже если бы она и смогла понравиться мне как женщина, то уж, конечно, не до такой степени. Разведя ее руки и освободившись от объятий, я будто бы отстранил от себя мягкую безвольную статую.

— Я нехорошо веду себя? — спросила она. — Я не привлекательна?

— Вы очень привлекательны, — погрешил я немного против истины. — Но дело в том, что я работаю на вашего мужа, и находимся мы у него в доме.

— Ему это безразлично! — Двусмысленный огонек в ее глазах превратился в уголек беспомощной ярости. — Знаете, чем они сейчас занимаются? Она сидит на кровати подле него и кормит его с ложечки яичком всмятку.

— Совершенно невинное времяпрепровождение.