Золотая печатная машинка - Карстен Хенн

убедиться собственными глазами: с полуразрушенного крытого бассейна напротив дома бабушки и дедушки. Руины здания напоминали крепостные стены разгромленного замка. Очень часто девочка слышала рассказы о том, как хорошо там было раньше и как снова хотелось бы поплавать. Она была уверена, что многие люди обрадовались бы открытию бассейна, поэтому решила сделать так, чтобы он вовсе не был разрушен.

Эмили вписала хвалебные слова о бассейне в книгу одного местного автора. И рассказала о том, как важно, чтобы у людей было место, куда они с удовольствием могут ходить поплавать.

Вернувшись из библиотеки Анны Амалии, она увидела, что напротив дома уже не было старого крытого бассейна. Вместо него была автостоянка. В гостиной она встретила округлившегося Кампино, у которого в этой реальности никогда не было замечательного места для ловли мышей, и поэтому он предпочитал валяться на креслах, а не охотиться.

Когда Эмили в следующий раз села за золотую печатную машинку, ее взгляд зацепился за надпись на ее валике. Особенно ее внимание привлекли последние строки:

Владеешь словом —

Владеешь миром.

Но владеешь ли ты собой?

Только сейчас она поняла, что это значило. Мир — хрупкая система, и любой, кто подберет неправильные слова, может ее сломать. Ей нужно быть осторожной. Чем глобальнее изменения, тем выше риски. Великим мировым переменам стоило подождать, пока она научится подчинять магию печатной машинки так же мастерски, как Черчилль умеет крепко спать в любом положении и в любое время дня и ночи.

Эмили добилась того, что люди стали чуточку меньше курить, потому что самый известный секретный агент в мире, Джеймс Бонд, неожиданно стал презирать курение. Еще они осознали ценность библиотек и стали вкладывать в них больше денег, потому что штаб-квартира героев «Трех товарищей» располагалась уже не в дядином фургончике на краю свалки, а в библиотеке, которой вечно требовались средства. А любимым местом близняшек Ханни и Нанни стала ветхая библиотека, где постоянно подклеивали корешки книг и подправляли переплеты, потому что на новые экземпляры денег не хватало.

Изменились и вещи, на которые Эмили никак не могла повлиять. Прямо, по крайней мере. Авторы вдохновлялись, черпали идеи из других романов или отсылали к ним. Любая деталь была связана с другими — и Эмили дергала за ниточки, соединяющие их.

К сожалению, она пока так и не нашла способа вернуть Фредерика и Шарли в свою жизнь, а бабушку Розу — на работу в любимую библиотеку. Но она навещала бабушку и дедушку при любой возможности. Даже несмотря на то, что перед каждым прощанием у нее всегда щемило сердце.

К тому же Зои была прекрасной лучшей подругой, а Лассе — отличным парнем. Их первый поцелуй был лишь вопросом времени: Эмили хотела, чтобы все было идеально, когда это наконец случится.

Даже учитель Дресскау стал добрее и больше рассказывал ей о своем проекте в библиотеке Анны Амалии. Он перенес все книги из зала рококо в подвал и теперь делал пробные скважины в стенах. Для этого ему были нужны настоящие мастера, а не ученики. Еще он поделился информацией, что сдал образцы золотой пыли на анализ. Это оказалось золото высочайшей пробы, двадцать четыре карата, — такое еще называют аффинированным. Его крайне редко использовали для создания перьевых ручек, особенно старых моделей. А это почти наверняка была одна из них, ведь ее обнаружили в обложке книги, которой больше двух сотен лет.

Чего Дресскау не рассказал, так это того, что был добр к Эмили не просто так. Он ни к кому не относился по-доброму без причины. Любезность была для него валютой, которую можно обменять на что-нибудь полезное. От Эмили ему требовалась информация. Дресскау начал подозревать что-то, потому что она слишком часто бывала в библиотеке, вечно появляясь и исчезая внезапно. Однажды он искал ее по всему зданию, но так и не нашел. А она, появившись из ниоткуда, заявила, что была в туалете. Хотя он проверил каждую кабинку.

Поэтому он установил в библиотеке Анны Амалии камеры наблюдения. Хотя они и были совсем новыми, «умными» они не были, а значит, у них не было мозга, который может обмануть тайная библиотека.

Камеры просто записывали все, что видели. И то, чего не видели, — после того как Эмили воткнула золотую ручку в портрет. Она допустила серьезную ошибку. Но некоторые промахи осознаёшь лишь со временем, и это был один из таких.

26

Гюнтера Дресскау многие недооценивали. Никто и представить не мог, что учитель истории и математики — а значит, человек образованный и логически мыслящий — может быть настолько сумасшедшим. И уж тем более никто не смел предположить, что он станет выслеживать ученицу.

Весь школьный день Дресскау провел в попытках незаметно добраться до рюкзака Эмили, чтобы его обшарить. Но мелкая зараза ни на минуту не выпускала из виду свои вещи.

Когда уроки закончились, он последовал за Эмили метрах в тридцати, по возможности прячась за другими пешеходами. Девочка все равно не смотрела по сторонам. Она катила свой велосипед со спущенным колесом — спасибо Дресскау и его перочинному ножичку.

Он давно догадался, куда направляется Эмили, — в библиотеку Анны Амалии. Это как нельзя лучше вписывалось в его планы. Может, Эмили и считала библиотеку своей территорией, но зал рококо был в его власти. Вполне официально. Девочка была на полпути к его хитрой паутине.

В библиотеке учитель Дресскау снял свои кожаные туфли ручной работы и на цыпочках прокрался в комнату, которая некогда была кухней. В этом помещении, еще недавно таком незначительном, теперь находилось главное сокровище Анны Амалии.

Дресскау отодвинул стулья и рамы в стороны, чтобы из зала рококо открывался идеальный обзор на картину. Теперь оставалось лишь ждать. Его ладони вспотели от волнения.

Эмили ощущала себя настолько спокойно, что даже не посмотрела, есть ли в комнате кто-то, кроме нее. Все шло очень гладко вот уже несколько недель, и сегодняшний день не казался исключением. Она собиралась переписать «Моби Дика» так, чтобы закон о запрете охоты на китов был принят раньше на пару десятилетий.

Когда она, превратив золотую ручку в ключ, вставила ее в замок, Дресскау быстро и бесшумно шагнул за ней следом. Безумный поток слов и исчезающая в вихре реальность едва не заставили его изумленно вскрикнуть, но даже в этот момент Дресскау оставался воплощением самодисциплины. И в самых смелых мечтах он не мог представить себе это место, этот зал, эту реальность. Если это возможно, значит, ничего невозможного