Последний бой - Сергей Соболев

Одно время Поляков, на тот момент еще не расставшийся с российским гражданством, посредничал в сделках по продаже крупных партий советского и российского вооружений и оборонных технологий. Позднее он переключился на другой вид деятельности, занявшись поставками французских вин и коньяков в свое бывшее Отечество (этим он занимался и по сию пору). Было бы неправильно думать, что Серж Поляков является агентом российских СВР или ГРУ. Нет, этот неглупый человек, обладающий серьезными связями и возможностями, никогда не занимался шпионской деятельностью и не был напрямую связан ни с российскими, ни тем более с западными спецслужбами. Другое дело, что он порой оказывал услуги тем или иным своим знакомым из Москвы, от которых, среди всего прочего, зависит процветание всего его нынешнего бизнеса, во многом сориентированного на обширнейший российский рынок.

В аэропорту они обнялись, как старые друзья.

— Бонжу-ур, мсье Андрэ-э, — певуче произнес Поляков. — Рад вас приветствовать в Париже, дорогой Андрей! Давненько что-то вы не заглядывали в наши края?

— Да, уже пару лет прошло, как мы с вами виделись в последний раз. — Андрей погрузил на тележку свой объемистый чемодан, и они покатили на выход из пассажирского терминала. — Знаете ли, Серж, все дела, дела... Сейчас вот, вы, наверное, в курсе, взялись удваивать ВВП. Думаете, легко нам приходится?

Поляков рассмеялся, как будто его знакомый рассказал что-то необыкновенно смешное. Загрузили багаж Андрея в машину, уселись в новенький белоснежный «Ауди». Поляков выехал на трассу, ведущую в центр Парижа: для гостя был забронирован люкс в одном из самых престижных и дорогих отелей — в «Крийоне».

— Решили отдохнуть, Андрей? — поинтересовался Поляков. — Вы как, надолго к нам?

— Да, надумал вот «скинуться», — беззаботным тоном сказал Бушмин. — Коллеги в Москве тоже насели: хватит, мол, Андрюша, горбатиться, съезди-ка в «европы», развлеки себя чем-нибудь... Так что я сейчас, Серж, вроде как в свободном полете. Здесь я пробуду недолго, максимум двое суток. Потому что, между нами говоря, Москва нынче мало чем отличается от вашего Парижа. Разве что Эйфелевой башни нет, а все остальное... чего только душа пожелает, давно уже имеется в наличии и даже в полном изобилии, если ты, конечно, как следует упакован деньгами.

— Андрей, я заказал нам ужин в том самом ресторане, о котором ты просил, — настраиваясь на деловой лад, сказал Поляков. — Хотя ты, наверное, понимаешь, что это было очень и очень не просто, поскольку такие вещи делаются заранее.

— Спасибо, Серж, я не сомневался, что тебе удастся выполнить эту мою просьбу. — Бушмин, несмотря на разницу в возрасте между ними, тоже решил перейти на «ты». — Приятно еще раз убедиться, что для тебя нет ничего невозможного. Можешь не сомневаться, что мы в долгу не останемся.

— Кроме того, я связался по телефону с Петей Миллерманом, он сейчас в Милане, где у него выездная сессия в связи с проводящейся там Неделей высокой моды. Естественно, он не отказался выполнить мою маленькую просьбу. Для него это тем более не трудно, что часть его «гарема» осталась здесь, в Париже.

— Представляю, как его ненавидят жены олигархов и наших крупных чиновников, — усмехнулся Бушмин. — Но, с другой стороны, что остается делать нам, русским деловым людям? Не отправляться же в Булонский лес, где выставляют себя местные проститутки? Какой отдых без женщин, Серж? Можно было, конечно, и у нас кого-нибудь подобрать для сопровождения и приятного времяпрепровождения. Но ехать в Париж со своей телкой, все равно что в Тулу с собственным самоваром.

— И то верно, Андрей, — хохотнул Поляков. — Самые красивые русские девушки сейчас обосновались в Париже и в Милане. Ты насчет этого дела даже не беспокойся, я уже присмотрел тут двух очень милых девушек для «эскорта».

— Сразу двух? — удивился Андрей. — Да я вроде бы не арабский шейх.

— Доверься мне, как старому знатоку гламурных дел, — улыбнулся Поляков. — Всегда неплохо иметь перед собой выбор, дружище. Да и меня пока не стоит сбрасывать со счетов. Как говорится, седина в голову, бес в ребро.

Через несколько минут их «Ауди» подкатил к парадному подъезду отеля «Крийон». Сказав местному служащему по-французски, чтобы тот распорядился насчет бушминского багажа и на время перепарковал машину, Поляков вновь перешел на русский.

— Андрей, сейчас мы тебя оформим и разместим в твоем люксе. Потом ты сможешь немного отдохнуть с дороги. Ну а заедем мы за тобой, если ты не возражаешь, уже в половине десятого.

В десять вечера специально заказанный по такому случаю лимузин подкатил к одному из самых известных в Париже заведений. Поскольку Андрей уже однажды бывал в этом престижнейшем местечке, он знал, что в переводе на русский «Тур д'Аржан» означает «Серебряная башня» и что данное заведение входит в очень узкий круг ресторанов, носящих высочайшую марку «Гранд табль дю Монд» («Великие столы мира»). Поскольку история трехлетней давности, включавшая в себя в качестве одного из эпизодов посещение «Тур д'Аржан» закончилась для него — и для конторы — весьма благополучно, он выбрал именно это заведение, — если угодно, он рассматривал это место как своеобразный шлюз, как некий стыковочный узел.

Кроме того, ему хотелось посмотреть, так ли уж расторопен, так ли уж крут тот человек, который сам выбрал его, Андрея Бушмина, из числа прочих достойных кандидатур, человек, по воле и желанию которого, кажется, руководство и выписало Кондору эту срочную загранкомандировку.

Девушки из знаменитого на всю Европу «гарема» элитного сводника Пети Миллермана, надо отдать должное вкусу отобравшего их из «общего списка» Сержу Полякову, выглядели вполне достойно даже на роскошном фоне такого эксклюзивного заведения для состоятельных особ, каковым являлся ресторан «Тур д'Аржан».

Шатенка и брюнетка, с виду ровесницы, в возрасте лет двадцати трех или около того, обе русские, начинали, как проинформировал Андрей Поляков, в московском агентстве «Ред старз», сочетая работу на подиуме с занятиями в институте, потом были рекрутированы Миллерманом и включены в группу «эскортных» девушек, помогающих состоятельным россиянам — и не только им — приятно провести время вдали от своих жен, хищных секретарш, налоговой полиции и призывающих к «борьбе с бедностью», но страшно прожорливых государственных чиновников. Холеные девушки, с уже выработанными в высшем обществе хорошими манерами. Одеты в вечерние наряды — девушек Миллермана обшивают лучшие портные. Нет, не те сплошь знаменитые «голубые», что демонстрируют «прет-а-порте» и свои дурацкие, зачастую уродливые и просто чудовищные коллекции от «кутюр», а те, кто действительно умеют шить — оставляющие открытыми их гладкие красивые плечи (у шатенки вдобавок почти целиком обнажена спина). Опять же, в отличие от дохлых скелетообразных западных манекенщиц обе русские девушки наделены точеными фигурками: бедра... талия... грудь... все на своих местах, при том, что они стройны и изящны.

Понятно, что такой вот «эскорт» стоит денег: от трех тысяч у.е. за ужин или участие в дружеской вечеринке, оч-чень приветствуются всяческие презенты и подношения. Прейскурант оказываемых красотками услуг весьма широк и отнюдь не ограничивается одним лишь умением украсить собою мужскую компанию и непринужденно вести светские — на новорусский лад — разговоры...

Избавившись от верхней одежды, они поднялись в зал и заняли столик, сервированный на четыре персоны. Андрей был одет в темно-синий «арманиевский» костюм и бабочку (костюм этот, приобретенный в квартале бутиков в Третьяковском проезде, он надевал лишь один раз, месяца полтора назад, когда ему пришлось посетить одну из новогодних бизнес-тусовок, поскольку его параллельная карьера в компании «Рособоронэкспорт» требовала периодического участия в подобных мероприятиях). Волосы зачесаны назад, гель хорошо держит форму и придает влажноватый оттенок волосам, лицо гладко выбрито. Полуботинки — ручной работы — от «Гуччи», бриллиантовые запонки от «Тиффани» — 7000 евро, — часы из новой коллекции Ричарда Милля стоимостью в 30 000 швейцарских франков, плюс мужские духи «1872». Обе девушки, когда он уселся в лимузин и когда Серж познакомил их по дороге в навороченный парижский кабак, сразу же запали на его мужественную внешность; хотя женщин такого сорта, конечно, в первую очередь волнуют не внешние данные клиента, а содержимое его лопатника да еще то, насколько он щедр по своей натуре.

"Что поделаешь, — думал Андрей, с легкой иронией как бы оглядывая себя со стороны, — приходится рядиться в чужую шкуру. Действовать по пословице — «с волками жить, по-волчьи выть...»

И все же надо быть тупицей или вовсе полным кретином, чтобы не признать очевидные истины: существует одежда поудобнее, нежели армейский полевой камуфляж, есть более вкусная и аппетитная еда, нежели в столовке ханкалинской базы, и вообще есть места более приятные, нежели смахивающий на полуразложившийся труп город Грозный или «пыточная» в балашихинской учебке, где «инквизиторы» пытались склонить его к даче «чистосердечных показаний».