Последний бой - Сергей Соболев

Так и не найдя ничего подходящего, решили — держа это в строгом секрете: заказать «коллекцию» в Париже, у одного из местных ювелиров, который привык иметь дело с самыми-самыми богатыми. Последний специально отобрал камни: черный, розовый, голубой и редкий «двухцветный» алмазы, сделав для них «русскую» огранку, которой, как известно, в мире нет ничего лучше, а также два сравнительно небольших, но очень чистых, редкой красоты камня: изумруд из Венесуэлы и вывезенный из Северного Афганистана рубин.

Да. Хотя их входило только пятеро в узкий круг, всего перстней было изготовлено шесть (один, без именного вензеля, сделали как бы про запас). Скинувшись, потратили на эту затею без малого полтора миллиона евро. Когда Литвинову вручали его«символ», Серебрянский то ли в шутку, то ли всерьез сказал примерно следующее: «Береги эту штуковину, Миша, как зеницу ока. Сейчас перстень стоит примерно четверть „лимона“, но могут настать времена, когда ему реально не будет цены...»

Кому достался шестой перстень из их секретной «вандомской» коллекции, Литвинов точно не знал. Как не знал и того, в чьих руках сейчас может находиться данное ювелирное украшение.

Объяснил он эту свою неинформированность тем, что Серебрянский и Борткевич располагают в общем предприятии несколько большими долями, нежели остальные их деловые партнеры. Именно этим двоим предстояло как-то меж собой решить, кому именно продать, передать или обменять на услуги и некий «властный ресурс» последний из их коллекции драгоценный «символ»: частному лицу, крупной компании или банку, какому-нибудь вице-премьеру, от которого тоже может зависеть успех всего их предприятия, или же — а почему бы и нет? — одному из небедных иностранных граждан...

На попытки «товарищей чекистов» уточнить, кто же может быть этим шестым, или, если угодно, «джокером» в их уже сложившейся колоде, нефтяник лишь отрицательно покачал головой: вполне возможно, сказал он, что партнеры уже продали кому-нибудь часть своей доли, одновременно передав тому или иному контрагенту шестой по счету «символ» из будущего финансового успеха. Свое решение согласно внутренней договоренности Серебрянский и Борткевич должны были объявить перед остальными своими партнерами не позднее середины марта, то есть не позднее даты президентских выборов в России. Но случилось то, что случилось: у кого-то, по всей видимости, не выдержали нервы, чья-то недобрая рука спутала им все карты...

Вызнав у Литвинова все, что только возможно касательно этого их своеобразного «ордена посвященных» и сделанной в большом секрете «вандомской» коллекции перстней, «товарищи чекисты», прежде чем приступить к самому главному, решили пробить еще одну тему, которая с некоторых пор тоже интересовала их в немалой степени.

— Литвинов, нужно выяснить еще одну важную деталь, — сказал Сценарист. — Мы, конечно, в курсе, что коммерческий банк «Роснефтебанк» создан вашей компанией и обслуживает ваши интересы на территории Российской Федерации.

Лещенко, как и в некоторых уже минувших эпизодах их нынешней «доверительной» беседы, включил в работу видеокамеру. Снимал он исключительно Литвинова, причем с таких ракурсов, чтобы в кадр ненароком не попал присутствующий здесь Сценарист (звук записи автоматом микшируется, изменяя голоса собеседников до неузнаваемости, так что идентифицировать участников беседы по этому параметру не сможет никакая аудио— и компьютерная экспертиза; вдобавок по окончании записи они еще раз на пару с коллегой отсмотрят всю записанную пленку и тогда уже решат, какие куски вырезать, а какие оставить и как вообще впоследствии распорядиться этими видеоматериалами).

— Что именно вас интересует? — спросил Литвинов.

— Не что, а кто, — сказал Сценарист. — В этом подконтрольном вам банке с недавних пор работает такой Захаржевский Георгий Александрович.

— А-а, Жорж?! Довольно милый юноша. А что?

— Не такой уж он и юноша, — подал реплику Лещенко. — Двадцать восемь лет. Да и должность он занимает немалую: начальник одного из ключевых департаментов банка, входящего в двадцатку самых крупных по стране. Скажика, Литвинов, кто вам сосватал этого Жоржа? Что ты об этом знаешь?

— В принципе, я сам с ним почти не пересекался, — после паузы сказал нефтяник. — Я ведь курирую «дочки», ну и по совместительству «мониторю» наши зарубежные финансовые потоки. Старшая сестра Захаржевского работает в Центробанке лет, наверное, уже десять. Но с ней я знаком лишь шапочно. Жорж пришел к нам недавно, в сентябре или октябре прошлого года, точно не помню.

— А вы знали, господин Литвинов, что этот ваш «милый юноша» до прихода в подконтрольную вашей компании бизнес-структуру два с лишним года работал в аналогичном коммерческом учреждении, обслуживавшем еще недавно интересы ныне печально знаменитых собственников «ЮКОСа»? — глядя на него, спросил Сценарист. — Вы и ваши партнеры не задумывались над тем, что молодой Захаржевский, возможно, — «засланный казачок»?

— Ну, не я его принимал в штат. Жорж больше работал с Вадимом Голубевым, на внутреннем рынке. Насколько я знаю, в основном он занимался нашими финансовыми обязательствами по опекаемой нами «Грознефти», расчетами по «дагестано-ставропольской трубе», ну и еще двумя-тремя второстепенными проектами.

— Как вы сами думаете, кто сосватал подконтрольному вам банку этого Жоржа? Сомневаюсь, чтобы на такие вот должности набирали людей со стороны, по конкурсу.

— М-м-м... — Литвинов посмотрел на потолок, словно надеялся найти там ответы на интересующие «товарищей чекистов» вопросы. — Честно говоря, деталей сейчас не помню. Кажется, за него ходатайствовали наши хорошие знакомые с Краснопресненской набережной.

— Кто именно?

Литвинов назвал фамилии двух чиновников: заместителя министра финансов и одного из руководителей аппарата правительства, от которого тоже реально очень многое зависит в плане прохождения через бюрократическую машину тех или иных документов, тех или иных решений.

Сценарист задумчиво потеребил гладковыбритый подбородок.

— Ну что ж, картинка постепенно проясняется. Отрадно, Михаил Алексеевич, что вы взялись за ум. Рулите и дальше в том же направлении. Если будете вести себя как паинька, гарантируем, что вся эта история для вас закончится хорошо: вы будете весь в белом, а некоторые ваши партнеры окажутся по уши в дерьме. Теперь нас ждет самое важное, самое ответственное из того, чем мы будем заниматься с вами в ближайшие часы. Я вижу, вы уже более-менее пришли в себя?

— Э-э-э... я хотел бы принять душ. Я не помню уже, когда я кушал в последний раз...

— Все это вы получите, но не сейчас, — оборвал его Сценарист. — Сначала сделаем два-три звонка, прямо отсюда. Надо ср-р-рочно запустить слушок в известных кругах о том, что вы живы и здоровы, а заодно, возможно, нам удастся через вас узнать последние новости о ваших находящихся нынче за рубежом деловых партнерах.

Лещенко ненадолго отлучился, а когда вернулся в подвал, где происходила их «дружеская» беседа, у него при себе оказались оба изъятых в день побега у Литвинова сотовых телефона.

— Я полагаю, дружище, — сказал он, передавая бизнесмену обе трубки, — что все контактные номера забиты у тебя в память мобил. Давай-ка мы сначала выпишем на отдельный лист бумаги все необходимые нам данные. Ну а потом еще раз прикинем, кому и что тебе следует сказать, как объявить о том, что ты нашелся, избежав покамест ненужной огласки. После чего, помолясь, начнем прозванивать по списку всех твоих зашхерившихся где-то за бугром приятелей...

...Литвинова подробно проинструктировали, с кем и о чем ему следует говорить. Заодно напомнили о том, какие последствия могут для него наступить, если он начнет вдруг нести отсебятину или, паче того, попытается каким-то образом дать знать одному из своих собеседников, что он под «колпаком», что им самим, а заодно и его партнерами пытается манипулировать некая «третья сила».

Из всего списка дозвониться удалось трем абонентам. Один из них, юрист, работающий в крупной британской адвокатской конторе, являлся одним из самых доверенных контрагентов Литвинова: в свое время он помог оформить документацию на открытие счетов в «джерсийском» офшоре, по его же наводке и благодаря его связям среди местных риелторов удалось удачно прикупить дом в одном из пригородов Большого Лондона, он же поспособствовал тому, чтобы Михаил Алексеевич и его близкие быстро и без проблем получили в Великобритании «вид на жительство». Хотя сегодня выходной, да и время не вполне рабочее — в британской столице тоже наступил вечер, почти восемь по «гринвичскому», — его сотовый оказался не отключенным, юрист откликнулся на звонок мгновенно. Мало того, вопреки присущей англичанам холодности и выдержке этот человек, едва услышав в трубке знакомый голос, кажется, не на шутку обрадовался (судя по всему, он уже кое-что слышал о том, что м-р Литвинов несколько дней назад как-то странно исчез, потерялся где-то на заснеженных просторах огромной России).