Последний бой - Сергей Соболев

— Хорошо, я вас поняла. — В не сходящей с лица миловидной администраторши вежливой улыбке было примерно столько же тепла, сколько в заснеженном подмосковном пейзаже при минус десяти по Цельсию. — Я проинструктирую обслуживающий персонал, чтобы вас не беспокоили "по пустякам.

— Одну минутку! — вдруг сказал Рейндж. — У меня тоже имеется вопросик.

— Да, я вас слушаю. — Когда блондинка посмотрела в его сторону, ледышки в ее синих глазах мгновенно растаяли.

— Хочу вот спросить, а у вас здесь баня, к примеру, имеется в наличии?

— У нас здесь прекрасная финская сауна, — поощрив его взглядом, грудным голосом произнесла администраторша. Даже две — для VIP и для всех остальных. К вашим услугам в любое время дня и ночи — бассейн. Имеются также бильярдная на три стола и бар с напитками.

— Благодарю вас, — сухо сказала Измайлова (при этом как бы случайно попала острым мыском своего полусапожка Рейнджу по правой лодыжке, в аккурат по «косточке». — Но мы сюда не в бильярд приехали играть, не так ли, дорогой?

Сказав это, молодая рыжеволосая женщина — в совсем недавнем прошлом, как помнилось Рейнджу, она была брюнеткой — без особых усилий вскинула на плечо довольно-таки тяжелую дорожную сумку, а другой, цепко прихватив «жениха» под локоть, увлекла его за собой в направлении парадной лестницы.

Пока Измайлова раскладывала в их номере вещи, Рейндж, решивший не обременять себя хозяйственными хлопотами, вышел на балкон перекурить.

«Пикантная, однако, ситуация, — подумал про себя Мокрушин, наблюдая сквозь приоткрытую балконную дверь, как его нынешняя спутница с деловым видом снует по номеру, — жужжит, аки пчелка, придавая люксу, в который они только что вселились, вполне обжитой вид. — Вообще-то внутренняя служебная инструкция строго-настрого запрещает вступать в интимные отношения с курсантами и стажерами противоположного, понятно, пола. Но, с другой стороны, если так вот необычно складываются обстоятельства, то почему бы не приударить за коллегой в юбке?..»

Не то чтобы Рейндж был сексуально озабоченным типом. Но, учитывая то обстоятельство, что обе медички, которых он кадрил в ЦКБ, удержали его натиск буквально на последнем оборонительном рубеже, — задержись он там еще на пару-тройку дней, и обе «крепости», поочередно, выбросили бы белые флаги и сдались на милость победителя — присутствие рядом молодой симпатичной особы, пусть даже она является его младшим коллегой, определенно, настраивало его на романтический лад.

— Это ты здорово придумала, Анюта, — сказал Рейндж, плотно закрывая за собой дверь, ведущую на балкон. — Шампанское, фрукты. Но вообще-то, чтобы ты знала на будущее, дражайшая моя «невеста», я предпочитаю всем прочим напиткам старый добрый армянский коньяк.

В номере имелись две кровати, разделенные тумбочкой с «ночником». С одной из них Измайлова уже сдернула покрывало, а теперь споро расстилала и другую.

«И то дело, — одобрительно подумал Рейндж, любуясь ее гибким станом и стройными, облитыми колготками ногами настолько, насколько это позволяла чуть вздернувшаяся вверх юбка. — С женщинами так и нужно обращаться: на раз-два. Раз — молчать! И два — в койку!»

Он подошел к стажерше со спины и попробовал было обнять ее за плечи, но она сначала гибко уклонилась от его объятий, а затем, сделав шажок в сторону, бросила на него удивленный взгляд.

— Что это вы придумали, шеф?

— Гм... Я это... хотел проверить, где ты держишь при себе оружие, — усмехнувшись, сказал Рейндж, прекрасно понимая, насколько банально звучат эти его слова. — Знаешь, меня еще никогда в жизни женщины не охраняли, вот я и любопытствую.

— Там, где нужно, — уклончиво сказала Измайлова. Она слегка размяла кулачками подушку и определила ее обратно в изголовье кровати. — Какую из этих двух кроватей вы выбираете для себя, шеф?

— Обе, — выдал без долгих раздумий Рейндж. — Надо сделать небольшую перестановку и составить их вместе. Потому что, какие мы на фиг «жених» и «невеста»... а ведь ты, кажется, назвала меня еще и «мужем»? Надо, чтобы все выглядело предельно убедительно!

Не успел он закончить последнюю фразу, как стажерша исчезла за дверью ванной комнаты. Рейндж, одобрительно покивав головой — «молодчина, девочка, соображает, что нечего тут, промеж своих людей, ломаться, изображая из себя недотрогу...» — направился к компактному бару, куда Измайлова определила принесенные ими в номер напитки, включая сюда соки и минералку. Он достал оттуда бутылку коньяку — пока лежал в ЦКБ, ребята натаскали ему, наверное, не менее ящика выпивки, и почти весь этот запас был изъят у него местным медперсоналом, — нашел рюмку, но так и не успел вскрыть емкость, поскольку из ванной, гораздо быстрее, чем он ожидал, к нему вышла стажер Измайлова.

Причем вопреки его ожиданиям девушка была не голенькая или в накрученном вокруг обнаженного тела банном полотенце, но экипированная в черные кожаные брюки и такого же цвета глухой свитер.

Она определила вешалку с костюмчиком в гардеробный шкаф, после чего метнула в сторону Рейнджа несколько удивленный взгляд.

— Что это с вами, шеф? — спросила она. — У вас какой-то озадаченный вид.

— Э-э-э... А я думал... того... что мы собираемся баиньки. Разве нет?

— Всему свое время, — сказала Измайлова, ловко опоясываясь ремнями поверх свитера, призванными поддерживать наплечную кобуру с пистолетом. — Я приглашаю вас на прогулку, шеф, подышать, так сказать, свежим воздухом на сон грядущий.

Рейндж, немного поколебавшись для виду, решил все же подписаться на это ее предложение. В гардеробе, среди прочих вещей, которые привезла сюда стажерша, он обнаружил простеганный свитер а-ля «секьюрити» и свой коричневый кожан на утепленной подкладке. Пришлось и ему, вслед за Измайловой, опаясываться амуницией с наплечной кобурой: в Отделе объявлена «оранжевая» тревога, а это означает среди всего прочего, что тем, кого это касается, нужно иметь при себе табельное оружие.

Пока Мокрушин облачался для прогулки на свежем воздухе, Измайлова совершила еще один необычный поступок: сама откупорила бутылку с шампанским, плеснула на донышко в оба фужера, остаток же пенящейся игристой жидкости вылила в унитаз, не забыв спустить воду.

Затем, включив «ночник» на тумбочке, вырубила верхний свет и, предварительно высунув голову в коридор, выдернула из номера Рейнджа (тот едва успел прихватить с собой трость).

Дальше — больше.

Они почему-то направились не в сторону парадной лестницы, а повернули — Измайлова молча увлекла своего спутника за собой — на «пожарную», ведущую, по всей видимости, к запасному выходу. По дороге они не встретили ни одной живой души. Но это, в общем-то, и неудивительно: судя по запахам и приглушенной разноголосице, доносящейся откуда-то снизу, все нормальные люди собрались сейчас в помещении столовой и уминали за столами поданный им официантами ужин.

Измайлова, ковырнув чем-то в замке, справилась с ним в две или три секунды; после того как они выбрались наружу, оказавшись с тыльной стороны пансионата, к которому почти вплотную подступал несколько прореженный и цивилизованный усилиями людей сосновый бор, она вновь заперла дверь запасного выхода и, почти по-семейному взяв Рейнджа под локоть, повернула с ним на одну из пересекающих территорию пансионата дорожек.

Мокрушин, чуток провентилировав свои вполне теперь уже здоровые легкие морозным, настоянным на запахе хвои воздухом, поинтересовался:

— Ну и что все это должно означать, Анюта Измайлова? Как прикажешь мне ко всему этому относиться?

— Отнеситесь к этому, шеф, как к романтическому приключению, — улыбнувшись в полутьме, сказала стажерша.

Через пару минут — прихваченный морозцем снежок аппетитно поскрипывал у них под ногами — дорожка вывела их к присыпанной снегом живой изгороди, и дальше, через прогал, к асфальтированной дороге, оборудованной с одной стороны то ли тротуаром, то ли велосипедной дорожкой.

"Да, действительно, — подумал про себя Рейндж. — Что это мне в голову вступило? Едва не набросился на девушку, аки голодный зверь. Надо по-людски, постепенно. То есть следует действовать, не ущемляя человеческого достоинства. Женщины просто обожают такие вот игры. Надо же, даже шампанское выплеснула в унитаз — типа рассердилась? Через месяц исполнится тридцать три, из них почти два года сам был женат, но так толком в них и не разобрался... Наверное, правильно в поговорке сказано: «Страшнее бабы зверя нет». Но, с другой стороны, как там в популярной песенке поется: «Без женщин жить нельзя на свете, нет!..»

Пока в голове у Рейнджа крутились такие вот мысли, они успели пройти вдоль шоссейки еще примерно с сотню шагов.